?

Log in

l_d_nikshich
18 November 2016 @ 04:23 pm

Битва вокруг имени Грозного Царя

Теперь обратимся к интересной статье Бориса Кнорре «Царебожники) в «Новой газете» (пятница, №118 от 21.10.2016, стр.4-5). Перед статьёй жирным шрифтом: «Установка памятника Грозному в Орле вызвала всплеск критических комментариев. Личные политические пристрастия, побудившие губернатора к воздвижению такого памятника, в целом понятны. Однако, немаловажный вопрос остаётся в тени: насколько появление нового монумента царю соотносится с настроениями Русской Православной Церкви? Памятник освятил духовник патриарха Кирилла Илий, в событии принимали участие и другие священники. Существует ли у попыток реабилитации Ивана Грозного изначальная подоплёка, или, напротив, симпатия к тирану среди отдельных священников результат чисто политических и светских процессов? Перенесёмся, - пишет Борис Кнорре, - на 20 лет назад и вспомним, как проходила компания за канонизацию Ивана Грозного и какие аргументы в пользу почитания Ивана Грозного проговаривались в церковной среде в то время».

Тут у меня сразу возникает замечание. Дело в том, что «20 лет тому назад» я был одним из активных участников не только «кампании за канонизацию» Царя Иоанна Васильевича, но и всего тогдашнего монархического движения. Так вот, даже тогда речь шла не о «канонизации» Грозного Царя и тем более, разумеется, не о «реабилитации», а именно о его «почитании» и «прославлении». Причём «прославлении» не столько официальной церковной верхушкой, сколько о «мистическом прославлении самим Народом Божиим». И оно, это «почитание - прославление» действительно было очень сильным. И вот сегодня мы являемся свидетелями его нового «всплеска», подготовленного 20-тью, а то и 30-тью, годами «подспудной работы». Дело в том, что тогдашним монархическим идеалистам «царебожникам» и в голову не могло прийти, что через 20-ть лет Русский офицер губернатор Потомский и его соратники из администрации города Орла выдержат борьбу и настоят на «воздвижении» в вверенном им городе памятника Первому Русскому Царю. Ведь для нас мир тогда делился собственно на «чающих воскресения мертвых», точнее уже воскресших из мёртвых, нас - монархистов, и на весь остальной люд, куда входили и губернаторы, и офицеры, и все остальные, пусть даже и православные граждане огромной страны. Ибо вот мы - малое стадо, которое не боится, ибо Царь Иван Грозный в подражание Господу победил мiр, и мы сами вослед Царю Иоанну сделали тоже самое, ибо мы вышли из мiра, разорвали его сети и, отвергнув его соблазны и ложь, живём отдельным, я бы сказал, эсхатологическим обществом верных, замкнутая община которых построена по образцу самой Опричнины Грозного Царя, или даже апостольской общины Самого Господа нашего Иисуса Христа. А что? Там их, апостолов, было вначале двенадцать - и нас вначале было примерно столько же.

Это в Москве - Третьем Риме, а ещё несколько таких же «могучих кучек» по просторам Руси: в Санкт-Петербурге (главные - Душенов и Астахов), в Нижнем Новгороде (главные - Колентьев и Рубцов), в Екатеринбурге (главный - Верховский), во Владивостоке (главный - Хвалин), а также в Ярославле, Любиме, Гусе Хрустальном, в Сергиевом Посаде (главный - Турухин) и во многих других городах, городках, весях и медвежьих углах нашей невидимой эсхатологической державы Последних Времён. И всё это «Незримое Монархическое братство», всю эту «Новую Русскую Опричнину» возглавлял тогда Игумен всея Руси - Глава Братства Святого Царя-Мученика Николая II Александровича Андрей Алексеевич Щедрин. И удивительнее всего было то, что и даже жил наш Игумен на улице с названием Новая Басманная, совсем недалеко от здания Басманного суда. Вообщем мистики и воображаемой, и настоящей, и выдуманной, и не выдуманной было так много, что с течением времени у некоторых братчиков-опричников начала несколько, как говорит наш Хоругвеносец Алексей Манухин, «болеть кукушечка», или, как более определённо выражается его величество Русский народ - «ехать крыша»...

Это моё «отступление» показалось неуместным одному из моих заместителей, так как, считает он, помогает Борису Кнорре выставить всех монархистов, прославляющих Грозного, дураками. Но я так не считаю, ибо «перегибы» и «головокружения» действительно были. Но и правда Божия тоже ведь была... да ещё такая, что вот сейчас через 20-25 лет мы видим результаты той нашей работы в виде уже вставшего в Орле первого памятника Грозному Царю.

Впрочем, я увлёкся, и не будем, как говорится, «забегать вперёд»...

Итак, автор «Царебожников» пишет: «В середине 90-х в издательстве «Царское дело» в Санкт-Петербурге вышла книга под именем известного в церковной фундаменталистской среде Митрополита Иоанна (Снычева) «Самодержавие духа», где приводилась необычная для церковного читателя апология Ивана IV. В книге дан образ исключительно благочестивого царя, сделавшего для Русской Церкви и России одно только благо, без деления на светлый и чёрный периоды его правления, «чёрные страницы» в истории Грозного просто отвергаются - будь то убийство сына, зверства и многожёнство».

Так начинает свой обзор русского монархизма 90-х годов XX века в статье, написанной, как он сам пишет, «специально для «Новой»», её на удивление знающий и компетентный автор - Борис Кнорре. В дальнейшем мы разберём его статьи более подробно. Пока же лишь скажем, что при прочтении их складывается впечатление ,что автор, хоть и делает вид, что является противником фундаментализма, на самом деле и ему (фундаментализму), и конкретно «царебожникам» симпатизирует. Так правда зачастую завладевает нами  независимо от наших намерений и желаний...

О, стено и забрало Земли Русской, Царю Иоанне - моли Бога о нас!

Опричнина как сказочный лейбл. Далее в статье «Царебожники» идет главка под названием «Русофобы из Средневековья».  «Логика «опровержения», - пишет Борис Кнорре, - построена на том, что, материалы, на которые опирается историческая наука (либеральная историческая наука - Л.Д.С.-Н.), исходили из-под пера иностранцев, очернявших правление первого царя...».

В частности, мифом, навязанным врагами России, объявляется факт умертвления митрополита Филиппа. Сюжет лёг в основу фильма «царь», режиссёр которого Павел Лунгин высказался на тему открытия памятника Грозному в «Новой газете №117, и с которым, как я уже писал в предыдущих статьях, у нас была довольно жёсткая дискуссия на премьере фильма в Государственной думе. Я тогда сказал, что да, фильма сделан мастером, более того некоторые сцены и образы, например, образ Малюты, просто-таки Шекспировские. Поэтому о фильме Павла Лунгина можно сказать, что это «талантливо сделанный... плевок в самую душу Русского народа, который и показан в фильме как «тупое, злобное и жестокое быдло («рашко-ватники» по современному - Л.Д.С.-Н.), и зверь-медведь, убивающий девочку есть метафора-олицетворение образа всего Русского народа, как его видит Павел Лунгин и другие либеральные деятели театра и кино.

Далее в статье Кнорре идёт очень интересная главка под названием «Апология жестокости». Автор пишет: «В постсоветском пространстве была, однако, предложена и другая линия апологии Ивана Грозного, где его карательный облик не отрицается, а наоборот, оправдывается... Апология жестокости Грозного с религиозной точки зренияпредлагает видеть особую ценность самих по себе пыток и мучений людей, смотреть на истязание как на некое сакраментальное действо, «таинство», очищающее душу человека от скверны и избавляющее от загробной пенитенциарной системы. Симпатизанты тирана, - продолжает автор, - предложили рассматривать проводимые им казни в «духовно-аскетическом» ключе - в качестве орудия избавления изменников от вечных мук, утверждая, например, что казнив игумена Корнилия Псковского, Грозный царь на самом деле «уберёг» его от впадения в ересь и тем сохранил для жизни вечной (курсив мой - Л.Д.С.-Н.)».

Должен сказать, что эта очень и очень интересная главка, хоть и подана она в объективно-отречённом и завуалировано-ироническом ключе, но чувствуется, что автор, извините за каламбур, сочувствует этой самой «духовно-аскетической» концепции древних религиозных практик. И достаточно хорошо с ними знаком. В теории, конечно, взятой не только из средневековых трактатов, но и из творений Николая Козлова (Андрея Щедрина), который в своих «Опричных листках», брошюрках и книгах, достаточно подробно описывает и объясняет внутреннюю духовную суть средневековых, «изуверных», практик и «духовно-аскетических» деяний заплечных дел мастеров. Впрочем, задолго до Щедрина о таком «очищении» говорил великий борец с ересью жидовствующих преподобный Иосиф Волоцкий.

Жаль, что нет времени, а то бы на эту тему можно было бы написать целый «метафизический» трактат, где и показать, как таковые «аскетическо-экзорцистские» практики применялись как в цивилизованной Европе, так и нецивилизованной Азии...

Для чего в действительности это делалось и что подразумевали «блаженные изгонятели бесов», подвергая врагов Церкви и Государства священным мучениям. Ибо мучения эти понимались именно так. Ведь средневековый человек был безоговорочно уверен, что мучая и пытая преступника, сжигая еретика, он изгоняет из него бесов и спасает его душу для жизни вечной, что эти краткие мучения здесь снимают с преступника грех и открывают ему путь не в Ад, куда бы он должен был пойти за свои деяния, а в Рай - то есть в Царствие Небесное, ну, или хотя бы уменьшают его мучения в Аду. И преступник должен быть благодарен «тирану» и его «мастерам» за то, что они подвергают его бренное и ничего не значащее тело таким «аскетическим» практикам. Ибо они спасают его бессмертную душу. То есть пытки и сожжения не рассматривались средневековым сознанием как нечто ужасное. Наоборот, в них видели единственное для преступника и еретика средство спастись для жизни вечной... И только еретическое сознание иудаизма и жидовствующих рассматривало христианские «духовные практики» как телесные изтязания. Ибо иудаизм не знает жизни будущаго века. Он знает только посюстороннюю, причём сугубо материальную жизнь. Отсюда и такая ненависть к Христу, провозгласившего Жизнь Вечную и, соответственно - победившего Смерть. Да, жаль, что времени нет, а то бы можно было написать...

Далее в главке «Сказочный лейбл» Борис Кнорре пишет: «Подобным образом оправдывался опричный террор, а опричнина превратилась в процесс околоцерковной апологии и своеобразный бренд, сказочный лейбл, которым часть фундаменталистов стала маркировать своё социальное пространство».

Ну, тут наш исследователь несколько сильно понизил уровень и глубину своей мысли. Что такое «своеобразные бренд» и «сказочный лейбл» по отношению к «богословию опричных духовных практик», остаётся только гадать. И вообще нельзя смешивать стили! «Сакраментальное действо», Опричное «таинство» и «Духовно-аскетический ключ» как-то не вяжутся с «брендами» и «лейблами». Тут автора, конечно, подводит «социальный заказ». Раньше, помнится, он писал яснее и лучше, и объяснял русскую опричнину без американских  брендо-лейблов. Впрочем, дальше он возвращается к своему холодно-объективистскому стилю:

«К началу нулевых можно было услышать о деятельности разного рода «опричных братств», издающих «опричные издания», листки, журналы, где публиковались труды «опричных историков». Появилось «опричное богословие» и «опричная иконография», обрамляющая жестокость иконописной стилистикой и образами...».

О, да, так всё и было! И я, автор этой, так скажем, рецензии, не только принимал участие в этой самой «стилистике», но и, помнится, как в омут головой полетел в этот мистический мир «нового Русского Средневековья». Всё началось с собраний «Союза Христианское Возрождение», в Доме Телешова, где, помнится, Вячеслав Дёмин, вывешивал Чёрно-Золото-Белый флаг, возжигал перед ним свечи и произносил «скараментальное»: Помолимся, братья и сестры. И мы все вставали и пели «Отче наш», «Богородице Дево, радуйся» и сразу за ними «Боже, Царя храни!». Помню, как страшно, до глубины души, это меня, тогда ещё - а это было в конце 80-х годов - слабовоцерковлённого человека, потрясло. Я вдруг увидел и услышал как бы Царствие Божие, вдруг ставшее зримым и осязаемым в этом зале Дома Телешова на Покровском бульваре, где тогда располагалось Общество охраны памятников - легендаоный «ВООПИК». Потом выступал наш ветеран Русского движения Глава «Союза Христианское Возрождение» несгибаемый Владимир Николаевич Осипов, и за ним снова Слава Дёмин, и за ним Леонид Болотин, величайший опричный богослов Вадим Петрович Кузнецов, по прозвищу Барсик, который через 25-ть, примерно, лет стал уже Оберпрокурором Свщенного Синода созданной им «Царской Православной Церкви», в которой у него было уже пять «митрополитов»... Но тогда он, хоть и цитировал нам наизусть и удивительно точно Св.прав.Иоанна Крондштадского, всё же ещё звался просто Вадимом, Вадиком или Петровичем, и даже откликался, когда Татьяна Фелюшина называла его ласковой кличкой Барсик.

О, Господи! Какие это были времена! И всё начало Русского Царства, всех этих памятников Николаю Второму, и Святославу, и Александру Второму, и вот теперь уже - самому Великому Государю Первому Русскому Царю Иоанну Васильевичу Грозному в Орле и Александрове - всё это великое Русское Монархическое движение вышло из тогдашних 90-х годов, Православных  - катакомб, где собирались русские монархисты, и в первую очередь Вячеслав Дёмин, Валерий Архипов, Леонид Болотин, Юрий Сурхайханов, Борис Кондратьев, Сергей Фомин, Михаил Сафонов, Юрий Никуленко, Александр Побезинский, Сергей Лукин, Сергей Иванов и многие другие отцы, братья и сестры, вдруг откуда-то из-под спуда, из-под глыб, из незримой Русской бездны, как восресшие из мертвых, вышедшие на поверхность, на землю страны, которую, начиная с середины XIX века и по середину 80-х годов XX века, оккупировало учение под названием марксизм. Но вот - оковы тяжкие пали - темница рухнула и Свобода - Русская Православно-Монархическая Свобода собрала нас всех здесь под сводами старинного Дома Телешова и мы все единым гласом и единым усты, воистину восстав не просто из мертвых, а прямо из «небытия» - встали плечом к плечу и грянули: Верую!

Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас грешных!

Леонид  Донатович Симонович-Никшич, глава Союза Православных Хоругвеносцев, председатель Союза Православных Братств, предводитель Сербско-Черногорского Савеза Православних Барjяктара
 
 
l_d_nikshich
05 November 2016 @ 10:20 pm
Москва. Русский марш - 2016.












































































 
 
l_d_nikshich
18 October 2016 @ 08:48 pm

ЦАРЬ ИОАНН ВАСИЛЬЕВИЧ ГРОЗНЫЙ.

Итак, 14 октября лета от Рождества Христова 2016-го в Богоспасаемом граде Орле, несмотря на вопли и протесты «демократической общественности», установили памятник Величайшему Русскому Царю Иоанну IV Васильевичу, прозванному в народе -  Грозным. Но, уверяю вас, наши «либералы» не успокоятся. Борьба будет продолжаться. И длится она будет очень долго. Впрочем, до этого она ведь шла не один год. Помнится, лет эдак 15-ть назад один из наших Хоругвеносцев написал парсуну Грозного Царя, и я уже писал об этом, но немного повторюсь.
Мы приехали к нему в Дом творчества и воочию увидели образ Царя, увидели парсуну Царя Иоанна Грозного, написанную нашим хоругвеносцем Дмитрием Кудряковым. Царь был очень сильным и действительно Грозным. Но глаза его, и через них душа, – были удивительно светлыми и благостными. Держа в руках меч и свой знаменитый посох, он, смотря прямо на нас, как бы призывал остановить крамолу. Будто бы начинался праведный Христианский суд… Но не только к нам обращались его глаза. Одновременно он как бы обращался к своим врагам: “Придите к нам и покайтесь, – и мы упокоим вас! Мы лишим вас тревоги и безпокойства, и спасем вашу душу для упокоения вечного… Мы вас, конечно, казним, и смерть ваша будет лютой, ибо страдания при жизни, страдания принятые от карающей Царской десницы есть очищение и искупление. Перед смертью вас исповедует священник и вы, прощённые, с отпущенными грехами, пойдёте прямо на Небеса, где вашу прощенную и умиротворенную душу встретят уже не палачи с топорами, и не черти с крючьями, но ангелы ликующие и поющие: “Али-луй-ия, Али-луй-ия, Али-луй-ия!” – Да, глаза у Царя были удивительные. Он смотрел нам прямо в душу как бы говоря:
– Дерзайте, воины Христовы! Боритесь за мое Честное Имя, и я вместе с сонмищем Русских Святых приду к вам на помощь и поддержу!
И мы, молча, стояли пред его светлые очи, умиротворённые и потрясённые. Стояли здесь в узкой студенческой комнатке художественного Дома творчества, недалеко от станции железной дороги с символическим названием “Челюскинская”. Да и правда, ведь и мы в этой комнате, в этой чёрной Русской ночи дрейфовали на льдине, среди океана злобы и непонимания, и вокруг нас в чёрной воде, среди закипающих белых волн, по их пене носились полу-прозрачные чудовища, и из волн выглядывали какие-то странные лица, очень похожие на те физиогномии, которые смотрят на нас с полотен западно-европейских художников, когда они изображают чертей, дьявола, что-то среднее между козлиной мордой и дьявольской харей, причем с улыбочкой на тонких, злобно искривленных губах, глумливой и издевательской… Вот вынырнула, точнее всплыла, какая-то полу-бабья, полу-азийская физиономия, и размахивая широкими рукавами рясы, заверещала:
– Они все выжили из ума! Они все выжили из ума! Отец Николай перед смертью несомненно выжил из ума, впал в детство, начал нести околесицу на непонятном языке. Тарабарщина какая-то! Тарабарщина вперемешку с пророчествами! – и рукой всё махал, мол, не безпокойтесь. Скоро прославят и Царя Иоанна Грозного, и Распутина!.. – Как можно! Мы должны заявить во всеуслышание, – мы категорически против таких пророчеств! Ка-те-го-ри-чес-ки! Вокруг таких юродивых всегда собираются полу-безумные секты. Так было с Серафимом Саровским, так было с Иоанном Кронштадским, Мотовиловы там всякие, Нилусы, так было с о. Иеронимом в Санасарском монастыре, также было с выжившим из ума отцом Николаем Гурьяновым. Подождите! В ближайшее время такая секта соберётся и вокруг отца Кирилла Павлова!
– Соберётся, соберётся, – согласно закивали головами подводные гады.
– А как же, ведь отец Кирилл радостно плачет, когда ему говорят, что кто-то, например Распутин, – не был злодеем, а был добрым человеком, потому что одним из признаков старческого маразма является именно это качество, когда в людях хотят видеть добро, а не зло, которым они насквозь пропитаны. Распутин! Разве мы не читали воспоминаний Феликса Юсупова?!
– Читали, читали, – дружно закивали гады с соседних волн, – все читали, и воспоминания дочери Распутина Матрены читали, – воскликнул один знаменитый, всем известный священник. – Дочь не будет врать, она пишет, что её отец в момент исцеления становился мертвенно бледным – как смерть! Какой силой надо исцелять, чтобы становиться мёртвым, с закатившимися под лоб глазами?”
– Вельзевуловой, Вельзевуловой! – закричал профессор-сектовед Дворкин и весь остальной Всемiрный Морской Богословский Собор радостно и быстро закивал головами.
Так уже тогда разворачивалась битва против Царского Друга Григория и Первого Русского Царя Иоанна. Но и мы продолжили свою битву.
Так ещё 4 апреля 2003 года мы с моим заместителем по СПХ Валерием Александровичем Левченко были у художницы Ирины Горской. Она заканчивала образ Царя Иоанна. Царь изображён в схиме, с Крестом и Мечом в руках. Схима чёрная, переливающаяся различными серебряными тонами, как на полотнах Павла Корина. Плечи только показались слишком покатыми, как-то слабы были для Грозного Царя, который воплощал в себе рождение и создание Третьего Рима. Мы сказали Ирине об этом, и она сразу провела по холсту чёрным карандашом уверенную и чёткую линию, и плечи сразу отвердели, и сразу же появилась сила. Потом тут же положила кистью чёрную краску – уверенным, таким, и широким мазком, – и плечи совсем превратились в державные рамена Властелина Всея Руси. Надо же так! Одна линия, очертание, меняют всю фигуру, придавая ей мощь и силу.
Я забыл сказать, что как только мы вошли в комнату, я попросил рядом с этим образом Царя Иоанна повесить еще один на черном фоне. Ирина эксперементировала, попробовала сначала один, затем другой образ, а теперь, когда они висели рядом, я вдруг увидел Пересвета и Ослябю! Мелькнула даже мысль отказаться от Иоанна Грозного, благо у нас уже есть Чёрная хоругвь с его изображением, работы Юрия Петровича Копосова, но тут же эта мысль, это искушение, была отметены. А вот так нас лукавый пытается уловить: “Откажись от знамени Грозного Царя ради знамени Монахов-Воинов, ведь именно они были героями Куликовской битвы, и именно там, на поле Куликовом, произойдёт решающее сражение Хоругвеносцев с силами злобы поднебесной!” Но тут же эта мысль была отброшена, потому что не на Пересвета с Ослябей катят бочку Дворкины и весь Всемирный Водяной Собор, нет – не на Пересвета, а на Иоанна – на Царя Иоанна Васильевича направлены сейчас их отравленные змеиным ядом стрелы… Пересвета с Ослябей они даже готовы прославить хоть сейчас, и памятник им на “Автозаводской” в детском скверике, на месте бывшего кладбища Героев Куликовской Битвы поставить, только вот денег никто не даёт, потому что, почему-то очень медленно отступают и завод “Динамо”, построенный на месте бывшего Старо-Симонова монастыря, и конструктивистский Дворец Культуры завода ЗИЛ, построенный в стенах Ново-Симонова монастыря, на месте храмов и монастырских строений… Но там, как ни странно, дело пусть медленно, но идёт, идёт, а вот с Царём Иоанном – никак. Потому что Царь сей, Грозный и безумный, – по их словам, душил митрополитов, рубил головы настоятелям, утопил Новгород в крови, кидал не желающих принимать Крещение жидов в быстрые воды Волхова, и, главное, огнём и мечом искоренял ереси, колдовство, волхвование и новые гуманистические веяния, которыми тогда задышала просвещенная еврейской каббалой Европа… И не только евреи (и тогда, и сейчас) возмущаются и зубами скрипят, но и вся демократическая гуманитарная наша наука, начиная с Карамзина, и оканчивая Лихачёвым с Аверинцевым, она ведь вся категорически – ка-те-го-ри-чес-ки!!! – против этой самой канонизации “совершенно безумного маньяка и кровопийцы”.
– Я вам точно говорю, совершенно точно вам говорю, что он собственноручно тянул жилы и опускал в кипящее масло священников и князей древнейших, самых что ни на есть аристократических родов, вырывая у них признание в заговоре против его кровавой тирании! – вещал некий таинственый адепт какой-то особо эзотерической ложи герметического элевсинско-дельфийского посвящения. И ему со знанием дела кивал умудренный тайными знаниями каббалист, собирающийся в скором времени воскресить всех выдающихся российских розенкрейцеров…
Странно как-то получалось, почему-то именно на фигуре Грозного Царя Иоанна Васильевича сошлись в полнейшем взаимопонимании очень различные, часто даже противоположные, подчас даже антагонистические течения и направления эзотерической мысли.
Гуманист и колдун, прагматик-рационалист и крайний спиритуалист-мистик, крутящий блюдца и столы, и, подобно Аэндорской волшебнице, вызывающий духи древних Царей Навуходоносора, Вальтазара и Кира, и даже, прости Господи, самого Пророка Даниила.
Сейчас все они сидели вместе, за большим круглым столом с дыркой посередине, и единодушно, в один голос осуждали – да что там осуждали, – судили Грозного Царя. Были тут и наши московские батюшки, представители высшей научной элиты просвещённейшего нашего духовенства, всей нашей богословской мысли, преподаватели духовных академий, университета Апостола-Евангелиста Иоанна Богослова, Московской Духовной Академии и других набирающих силу духовных школ Москвы. Как все эти люди оказались вместе в этом круглом зале с высокими окнами, кто усадил их всех за этот круглый стол, пожалуй, никто бы из них не смог сейчас ответить. Хотя нет, кое-кто и смог бы, только никогда, ни под какой пыткой, ни при каком вытягивании жил, не ответил бы, не проронил бы ни единого звука о великой, объединяющей всех этих людей Тайне. А между тем, Тайна эта была всё та же – вечная, даже извечная, и имя ей было всё то же, от времен Пророков до наших с вами, ещё более эсхатологических и апокалиптических времён, совсем уже, так сказать, последних. И имя этой величайшей Тайне было… – нет, нет, уважаемые читатели, не “Каин с каинитами”, и не “Тувалкаин с тувалкаинитами”, и вообще никакие не “-ниты” и не “-каниты”, а всё те же, во все времена, и среди всех народов живущие, и ставящие своей высшей целью управлять всеми этими народами – обыкновенные те, кого Господь Бог наш Иисус Христос прямо называл детьми дьявола, и которые Его в конце концов схватили и распяли, и которые в течение всего времени старались захватить Россию, запустив в неё мистические черно-магические учения – один Схария или Мойзич с Альбаном чего стоили! – те, которым удавалось убивать многих “сильных во Израиле” – от появления Московского Царства до его падения, от Андрея Боголюбского до Николая Второго, и уже в наше с вами время убивающих огромное количество лучших и прекрасных Русских людей – от Оптинских иноков Василия, Трофима и Ферапонта до поэта и композитора Игоря Талькова и восходящего гения Максима Трошина – ну, вобщем, что говорить! – хоть и говорит нам Роман Багдасаров, что “тайна так и останется тайной”, но вы ведь и сами все всё знаете, братия и сестры, – они, конечно они, теперь ещё более замаскированные, все, или почти все православные, даже может некоторые пастыри, даже может и некоторые главнейшие и лучшие пастыри Священного Града Москвы – Мистического и Загадочного Третьего Рима, такие как отец диакон Андрей Кураев и прилетевший к ним на помощь из-за океана главный борец с тоталитарными сектами, и вообще с тёмным сектантским сознанием дикого и пьяного Русского Народа – ставленник американского отца Шнеердорфа, профессор, ну конечно же профессор! а как же, как же – Александр Леонидович Дворкин, – это он, он, вы конечно все его узнали, как только он вошёл к нам сюда в зал, все встали и зааплодировали:
– Мессир! Мессир! Мессир! – пронесся странный шепот по рядам. Да, братья и сестры, совершенно верно. Это они, они, конечно же, они, все те же вечные странники ночи – фавориты Луны “Favorites Of The Moon”, по замечательному определению английского гения, «Люди лунного света» - по не менее замечательному переводу уже русского гения, – вот уже семь миллионов лет бредущие по земле, и даже “на пыльных тропинках далеких планет” оставившие свои следы, бессмертные, одержимые одной единственной идеей Абсолютной Власти над всеми Народами Земли, да, да, они, конечно, они… Впрочем, не будем называть, вы и так все знаете, что речь идёт о тех самых врагах рода человеческого, которые мешают нам с вами жить вот уже как минимум тысячу последних лет существования Православной России. А всем остальным народам так может и все эти семь тысяч лет от Сотворения Мира.
И вот теперь их самая ученая, самая церковная, самая “сионская”, так сказать, головка сидела в этом круглом зале с узкими и высокими окнами, за круглым столом с дыркой, и мучительно размышляла над тем, как нам, Русским, не дать прославить и канонизировать величайшего нашего Русского человека – Царя Иоанна Васильевича Грозного.
Святый Благоверный Царю Иоанне, моли Бога о нас!
Впрочем, братья и сестры, я хочу вам напомнить, что то, то вы сейчас читаете – это не совсем реальные события, а некая их литературная интерпретация, на манер Николая Васильевича с Федор Михалычем, что-то, вообщем, в этом роде. И поэтому люди и другие сущности, которых вы встретили в подводном царстве или в круглом зале с высокими окнами не есть конкретные и всем нам известные наши с вами современники, но некие фантасмагорические образы, которые из них, современников, как-то неожиданно и сами собой получаются. Я тут не виноват, так же как не был виноват Данте, когда описывал своих близких знакомых, встретив их в различных отделениях своего “Инферно”. Скорее Вергилий виноват, который водил его по тёмным заколулкам и над страшными зловонными пропастями.
Да, братья и сестры, мы думаем о Крестном Ходе, готовимся, а они там, в глубинах Мирового Океана, действуют тайно и целеустремлённо. У них уже, оказывается, почти всё готово, уже принято решение, и всё подписано и запечатано. Они уже вынесли свой окончательный вердикт, свой последний приговор. “Царь и Распутин – враги Церкви и Народа”. Правда, не сказано, какого Народа и чьей Церкви… но это и не обязательно, – они-то знают какого и чьей
В заключении надо сказать, что мы, Хоругвеносцы, вот уже как минимум 20-ть лет боровшиеся за восстановление доброго имени Царя Иоанна, сегодня отнюдь не призываем к канонизации Царя Иоанна Васильевича Грозного или старца Григория Ефимовича Распутина-Новых. Вопрос этот сегодня не актуален. Но крайне актуален сегодня вопрос восстановления доброго имени оболганных врагами России и Русского народа гениального Царя Иоанна и друга Царской Семьи старца Григория. А та или иная канонизация не в нашей компетенции. Этим должна заниматься и решать вся полнота Русской Православной Церкви. Мы же, Хоругвеносцы, в душах своих давно прославили и того и другого…

Глава Союз Православных Хоругвеносцев , Председатель Союза Православных Братств, представитель Ордена святого Георгия Победоносца и глава Сербско — Черногорского Савеза Православних Барjактара

Леонид Донатович Симонович — Никшич

 
 
l_d_nikshich
16 October 2016 @ 06:53 pm
Открытие памятника Царю Ивану Грозному в городе Орле.






















































































 
 
l_d_nikshich
10 October 2016 @ 08:17 pm

Явление Грозного Царя -III

Да, пока у них, т.е. Лунгиных, Дворкиных и Учителей, не всё получается, и не всё идёт по их плану.
В последние годы усилился – и продолжает усиливаться – интерес к “неординарной личности” нашей истории – Царю Иоанну Васильевичу Грозному. Уже одно то, что в рейтинге на главную личность Российской истории, проходившем на телевидении ещё в 2009-м году, Царь Иоанн Васильевич оказался где-то в семёрке списка – говорит очень о многом. Если вы такой «конкурс» провели сегодня, то, я думаю, он занял бы одно из первых мест. Народ, простой Русский народ всегда любил и почитал первого Русского Царя. И сам Царь любил именно простой народ. Уже одно то, что он окружал себя различными каликами и юродивыми, говорит о том, что он очень хорошо понимал блаженную, совсем не от мира сего, веру простого Русского народа. В то же время Царь жёстко, даже жестоко боролся со всеми видами ересей, крамолой и государственной изменой. Последнюю, будучи первым Помазанником Божиим на Русской Земле, он понимал как измену себе. А как же: “ поставлен Богом, а вы – Курбские, Старицкие, Колычевы и другие, – мне изменяете. Творите заговоры, готовите перевороты, рады даже пригласить иноземные войска, лишь бы свергнуть меня с трона. Вместо того, чтобы преданно служить мне, вашему Государю. Сколько раз я вас прощал. Сколько раз внимал гласу Божьему о милости к вам. Я внимал, но вы не вняли. И мне пришлось бороться с вами, разоблачать ваши заговоры, ибо сказано в Писании: “Ты, Царь – не спроста ты носишь меч. Меч на твоем боку, для того, чтобы казнить преступников и пресекать крамолу”… – Примерно так рассуждал Иоанн Васильевич, любовно прозванный в народе Русском – Грозным.
Для борьбы с изменниками Царь, как пишет Карамзин: “занялся образованием своей новой дружины. В совете с ним сидели Алексей Басманов, Малюта Скуратов, князь Афанасий Вяземский, и другие любимцы. К ним приводили молодых детей боярских, отличных (по мнению Карамзина, – Л.Д.С-Н) не достоинствами, но так называемым удальством, готовностью на всё. Иоанн предлагал им чтобы они не имели никаких связей с знатными боярами; неизвестность, самая низость происхождения вменялись им в достоинство. Вместо тысячи, царь избрал 6000, и взял с них присягу служить ему верою и правдою, доносить на изменников, не дружиться с земскими (то есть, со всеми не записанными в опричнину), не водить с ними хлеба-соли, не знать ни отца, ни матери, жить единственно для государя” (выделено нами, – Л.Д.С-Н)…
“Скоро, пишет далее наш знаменитый историк, - увидели, что Иоанн предаёт всю Россию в жертву своим опричным. Они были всегда правы в судах, а на них не было ни суда, ни управы. Опричник или кромешник – мог (по Карамзину, – Л.Д.С-Н) безопасно теснить, грабить соседа, и в случае жалобы брал с него пеню за бесчестье. … Сказать неучтивое слово кромешнику значило оскорбить самого царя… одним словом, люди земские, от дворянина до мещанина, были безгласны, безответны против опричных; первые были ловом, последние ловцами, единственно для того, чтобы Иоанн мог надеяться на усердие своих разбойников-телохранителей в новых, замышляемых им убийствах. Чем более государство ненавидело опричных, тем более государь имел к ним доверенности: сия общая ненависть служила ему залогом их верности. Затейливый ум Иоаннов, – продолжает историк, – изобрёл достойный символ для своих ревностных слуг: они ездили всегда с собачьими головами и с метлами (выделено автором, – Л.Д.С-Н), привязанными к седлам, в ознаменование того, что грызут лиходеев царских и метут Россию!
Иоанн, – продолжает Карамзин, – невзлюбил Москвы, и с сего времени жил большею частию в Слободе Александровской, которая сделалась городом, украшенная церквами, домами, лавками каменными. Тамошний храм Богоматери сиял снаружи разными цветами, серебром и золотом: на всяком кирпиче был изображен крест(выделено нами, – Л.Д.С-Н). Царь жил в больших палатах, обведенным рвом и валом. … В сем грозно-увеселительном (? – Л.Д.С-Н) жилище, окруженном темными лесами, Иоанн посвящал большую часть времени церковной службе (выделено нами; как это сочетается с “увеселительным жилищем”? – Л.Д.С-Н), чтобы непрестанною набожною деятельностию успокоить душу. Он хотел даже обратить дворец в монастырь, а любимцев своих в иноков: выбрав из опричников 300 человек, самых злейших (?! – Л.Д.С-Н), назвал братиею (– автор), себя ИГУМЕНОМ (– Л.Д.С-Н), князя Афанасия Вяземского келарем, Малюту Скуратова параклисиархом (– Л.Д.С-Н), дав им тафьи, или скуфейки, и черные рясы, под коими носили они богатые, золотом блестящие кафтаны с собольею опушкою; сочинил для них устав Монашеский, и служил примером в исполнении оного (– Л.Д.С-Н).
Так, в томе IX-м “Истории Государства Российского” пишет знаменитый наш фантаст-историк Николай Михайлович Карамзин. Чего здесь больше – “поэзии”, т.е. выдумки, или истории – трудно сказать. Думается, что “поэзии” больше. Из писаний этих также видно, что Карамзин был либералом. Он совершенно не понимает, что такое истинное, т.е. СРЕДНЕВЕКОВОЕ – вечно СРЕДНЕВЕКОВОЕ! – строение Государства. И будто не знает наш поэт-историк, что власть, особенно власть Царя – вызывает у приближённых лютую зависть. И непреодолимое желание Царя этого скинуть, свергнуть, отравить, убить… И что Царь “недаром носит меч”, и что меч этот носит он для сохранения Государства, а соответственно, для наказания и искоренения всякой крамолы, всякой козни и измены, всякого заговора боярского и беззакония еретического, которые в неисчислимом количестве распространились на Руси – недобитая ересь жидовствующих принесла плоды! – как раз во время правления великого нашего Государя – Царя Иоанна Васильевича Грозного. Так было с масонами и либералом Карамзиным, ещё более «так» происходит с Лунгиным, Учителем и иже с ними.
Вообще-то, режиссёру фильма “ЦАРЬ” Павлу Семёновичу Лунгину от лица главы Союза Православных Хоругвеносцев Леонида Донатовича Симоновича-Никшича надо выразить благодарность, и, может быть даже, наградить его некоей опрично-хоругвеносной грамотой за то, что он, Павел Семёнович Лунгин, своим фильмом “ЦАРЬ” дал мощнейший толчок творческому вдохновению Леонида Донатовича, и, произведя им (фильмом “ЦАРЬ”) даже некий творческий взрыв в его – Леонида Донатовича – душе, подвиг или сподвиг последнего на раскрытие книги Карамзина «История Государства Российского» – тома IX – XII, где Леонид Донатович сразу же наткнулся на массу, – я не оговорился, – именно массу подтверждений всего этого колдовства, чародейства и волхования, которое опричники обнаруживали в действиях прямых, и особенно тайных врагов Царя.
Ужасно интересно читать нашего первого светского историка. Откройте книгу в любом месте, наугад, и вы наткнётесь на буквальное подтверждение правоты Иоанновой по отношению к своим скрытым врагам. Только читать надо по принципу: “наоборот”. То есть, писатель пишет явно, а вы, читая, как говорится, своим собственным умом и разумением, понимаете всё совершенно наоборот. Итак, берём первый попавшийся отрывок. Внизу страницы 5-ть читаем:
“Например, Адашев и Сильвестр не одобряли войны Ливонской, утверждая, что надобно прежде всего искоренить неверных, злых врагов Христа; что ливонцы хоть и не греческого вероисповедания, однако ж христиане и для нас не опасны; что Бог благословляет только войны справедливые, нужные для целости и свободы государства. Двор был наполнен людьми, преданными сим двум любимцам; но (дальше прошу усилить внимание, – Л.Д.С-Н.) братья Анастасии не любили их, также и многие обыкновенные завистники, не терпящие никого выше себя. Последние не дремали, угадывая расположение Иоаннова сердца и внушали ему, что Сильвестр и Адашев суть (внимание! – Л.Д.С-Н) хитрые лицемеры: проповедуя Небесную добродетель, хотят мирских выгод; стоят высоко пред троном и не дают народу (– ! ) видеть царя, желая присвоить себе успехи, славу его царствования. Они (“завистники” – Л.Д.С-Н) говорили: “кто сии люди, дерзающие предписывать законы царю великому и мудрому, не только в делах государственных, но и в домашних, семейственных, в самом образе жизни; дерзающие указывать ему,как обходиться с супругою, сколько пить и есть в меру?” ибо Сильвестр, наставник Иоанновой совести, всегда требовал от него воздержания, умеренности в физических наслаждениях, к коим юный монарх имел сильную склонность…
Так, - продолжает Карамзин, - было до 1560 года. В сие время холодность государева к Аадашеву и к Сильвестру столь явно обнаружилась, что они увидели необходимость удалиться от двора. Первый, занимав дотоле важнейшее место в Думе, и всегда употребляемый в переговорах с европейскими державами, хотел еще служить царю иным способом: принял сан воеводы и поехал в Ливонию; а Сильвестр, от чистого сердца (? – Л.Д.С-Н) дав государю благословение, заключился в одном пустынном монастыре. Друзья их осиротели, неприятели восторжествовали; славили мудрость царя и говорили: “ныне ты уже истинный самодержец (! – Л.Д.С-Н), ПОМАЗАННИК БОЖИЙ (!! – Л.Д.С-Н), един управляешь землею; открыл свои очи и зришь свободно на все царство!” Но сверженные любимцы казались им еще страшными. Вопреки (– ! ) известной государевой немилости, Адашева честили в войске; самые граждане ливонские изъявляли отменное к нему уважение: все покорялось его уму и доблести. Не менее и Сильвестр, уже монах смиренный, блистал добродетелями христианскими в пустыне: иноки с удивление видели в нем пример благочестия, любви. Кротости. Царь мог узнать о том, раскаяться, возвратить изгнанников: надлежало довершить удар и сделать государя столь несправедливым (читай наоборот: “столь справедливым”, – Л.Д.С-Н), столь виновным против сих мужей, чтобы он уже не мог и мыслить об искреннем мире с ними” (выделено нами, – Л.Д.С-Н). И дальше идёт очень важная фраза: «Кончина Царицы подала к тому случай…».
Иными словами, молодую Царицу Анастасию, которая, как и её братья “не любила Сильвестра с Адашевым”, – убили…
Перед просмотром фильма в ГД на столе перед малым залом лежали некие “каталоги”, или “путеводители” по фильму “ЦАРЬ”. Открыв эти “проспекты”, мы читаем:
Синопсис: 1565 год. ТЕМНЫЕ ВРЕМЕНА. Правление Ивана Грозного. Русь растерзана (– ? ) голодом (? – Л.Д.С-Н) и Ливонской войной. Во всем мерещатся правителю измена и предательство. Его верные слуги, опричнина, залили страну кровью… (Всю страну? – Л.Д.С-Н) … Именно в это смутное и страшное для страны время в сан митрополита московского и всея Руси вступает Филипп Колычев, будущий святитель Филипп.
Духовный наставник (– ?) и друг царя Филипп не приемлет главный соблазн всех правителей-тиранов: заменить Бога – властью. Убеждение Ивана Грозного в том, что “… кто власти противится, ТОТ БОГУ ПРОТИВИТСЯ, а кто противится Богу, тототступник…”, на фоне опричнины, несправедливых казней и расправ, заставляет митрополита открыто осудить царский деспотизм… Бескомпромиссная тема власти и её взаимоотношений с Богом, без сомнения, определяет генеральную линию и рамки картины… Сам Павел Лунгин говорит о “Царе”, как о шекспировской трагедии, истории столкновения двух характеров, двух типов восприятия мира, двух типов мышления”…
Так, “темно и вяло”, в стиле 60-х гг. XX века, пишут авторы аннотации. Читать всё это довольно-таки скучно. Скучно, пока не доходишь до “философской” сути концепции фильма. Вот она:
“Человек Средневековья, Иван Грозный, во многом переломивший и остановивший эпоху РЕНЕССАНСА в России, и человек ВОЗРОЖДЕНИЯ (? – Л.Д.С-Н) митрополит Филипп, проповедующий истинно гуманистические ценности (?? – Л.Д.С-Н).
Далее, обратимся к рубрике – Интервью с участниками съёмочного процесса.
– Павел Семёнович, почему Вы решили снять фильм именно об Иване Грозном?
Павел Лунгин: “Я снимал типично российскую историю”. И продолжает:
– Мне кажется, человечество зашло в тупик. Пришло время остановиться и подумать… Подумать о вопросах вечных и существенных, метафизических, одним словом. Кто мы и откуда? Подумать о том, что такое русская власть, в чём её сила, природа и загадка? С чем её едят, наконец (типично еврейский оборот речи, – Л.Д.С-Н). Полагаю, что эпоха Ивана Грозного – один из определяющих и показательных в этом плане периодов отечественной (Между прочим, Лунгин живёт во Франции, – Л.Д.С-Н) истории. Её отголоски до сих пор доносятся до нас. Ведь Грозный – ПЕРВЫЙ РУССКИЙ ЦАРЬ с таким удивительным сочетанием в одном лице силы личности, неординарности, жестокости и таланта. Это не человек, а какой-то микс (? – Л.Д.С-Н) беспощадной тирании и искреннего идеализма – то есть абсолютно шекспировский герой. Человек с раздвоенной личностью (т.е., иными словами – шизофреник! – Л.Д.С-Н). Одна из которых глубоко православная, другая – порочна. Мне кажется, что Иван Грозный первый самой силой личности во многом определил нашу историю и то, что мы называем РУССКОЙ ВЛАСТЬЮ. Он вызывал и страх, и любовь, и симпатию одновременно… Своим неоднозначным характером он предопределил ход российской истории. И можно сказать, заложил основы того, что мы теперь называем Русской властью».
Но далее Павел Лунгин почему-то говорит только о второй ипостаси раздвоенной личности Грозного:
– Ещё патриарх (какой? – Алексий II, Кирилл?) дал исчерпывающую характеристику Грозному: ТИРАН и УБИЙЦА. Он был беспощаден. Даже зверем. На его совести множество невинных душ. И всякие разговоры о его возможной канонизации – просто нонсенс. Но всё-таки Иван Грозный – неординарная и противоречивая персона. Что называется: днём казнил, а ночами молился. Он был святым (? – Л.Д.С-Н) и грешником в одном лице. А ещё – художником!».
Тут я согласен. Насчёт – художника. И это художническое начало объясняет многие его поступки и художества. Мир – как художественное произведение, создаваемое и творимое в данный момент самим художником. Весь окружающий мир, начинает существовать только тогда, когда художник, творец вносит в него свое упорядочивающее начало. И мiр, так сказать, преображается. Из него пропадают предатели и изменники. Мир, постепенно, обретает Божественную гармонию. Какова же структура, или архитектоника этого мира? А структура, как и всё гениальное – проста. Сверху – Бог, Поставивший и Помазавший своего, Им, Богом, избранного Помазанника. Дальше – верные слуги, рабы Божии и слуги Царевы, а внизу – любящий царя, преданный ему народ. И все – от Царя до последнего простого смерда являются богомольцами, смысл жизни которых – стремление из идеально построенного Царства земного в идеально Сущее Царство небесное. Всё же остальное, что этому мешает и противится, а тем паче устраивает против этого заговоры – есть от дьявола, а, значит, подлежит немедленному, и оттого жестокому искоренению…
Многие пишут, что фильм “ЦАРЬ” сделан Павлом Лунгиным “на заграницу”. Мол, он давно уже живёт во Франции, участвует в Каннском кинофестивале и потому ему был прямой расчёт сделать такого Ивана Грозного, да и вообще – такой образ России-матушки, который давно уже принят во Франции, да и вообще на Западе. А для Запада “Россия”, что царская, что советская – это “Тюрьма народов” и “Сталин, Берия, Гулаг”. Никакой другой России не существует и существовать не может. Вот под эту вечную картинку и подгонял Павел Лунгин свой фильм.
Однако, по нашему мнению, это не совсем так. Дело в том, что в последнее время, лет эдак уже 20-ть, в самой России продолжает нарастать почитание Грозного Царя. Причём, что самое неприятное, не в среде каких-нибудь отморозков, а в среде самых что ни на есть интеллектуалов, среди рафинированной российской интеллигенции, университетских, академических, писательских и художнических кругах. Взять, например, писателей и журналистов. Сергей Фомин, Леонид Болотин, Андрей Хвалин, Вячеслав Дёмин, Андрей Щедрин, Леонид Симонович-Никшич и многие, многие другие. Или же – Академия наук. Та учёная среда, которая, казалось бы, должна быть столпом либерализма, – и вдруг в этой самой среде появляется фундаментальный труд профессора Санкт-Петербургского университета Игоря Яковлевича Фроянова “Драма русской истории: На путях к Опричнине”, посвящённая Царю Иоанну Васильевичу Грозному.
А художники? Что же они? И тут всё в порядке. Павел Рыженко – зав. кафедрой Академии живописи, ваяния и зодчества – пишет портрет самого Ивана Грозного – в тихом солнечном дворике, кормящего голубей, а также великолепный “исторический портрет” главного опричного зверя – Григория Лукьяновича Бельского, по прозвищу Малюта Скуратов. И этот самый Малюта смотрит с портрета на Павла Семёновича Лунгина очень пристальным таким, тяжёлым, если не сказать свинцовым, взглядом… То есть, Лунгину со товарищи – а товарищи эти, надо сказать, товарищи очень специфические – вдруг стало ясно, что необходимо нанести сокрушительный идеологический удар по центральной фигуре русского мракобесия и деспотизма – по самому Грозному Царю Иоанну Васильевичу. Ибо если симпатии российской интеллигенции и дальше будут развиваться в этом крайне правом, фундаментальном направлении, то недалеко то время, когда на Красной площади вновь вознесутся виселицы, дыбы и колеса и, застилая чёрным дымом Василия Блаженного, в небо ударят языки кровавого пламени…
А ведь сжигать-то будут кого? – Да, да, именно, именно… Уж мы-то знаем – кого, прекрасно знаем из исторического опыта, – прямо, безо всяких там теорий и исследований. Мясом и косточками переломанными, и головками кистенём пробитыми, – знаем! – с воем и воплем вздёрнутых на дыбы и на колеса четвертовальные, – наших дорогих и незабвенных предков и соплеменников…
А посему Лунгин получил крайне важное идеологическое задание. Сначала втереться в доверие к Церкви, и вообще, к русским, – тонко-двусмысленным фильмом “Остров”, а потом создать водородную бомбу под знаковым названием “ЦАРЬ”, где столкнуть садиста и Кровопийцу Иоанна Грозного («человека Средневековья»), и гуманиста и молитвенника митрополита Филиппа («человека Возрождения»). И показать – как Иван, совсем уже озверев от крови, приказывает своему главному опричному псу – Малюте, – удушить милостивого, святого ходатая за гонимых и мучимых, – митрополита Филиппа. И чтобы Иван – был как можно отвратительнее, чтобы он был, прежде всего, шизофреником и параноиком, а также законченным ЧИКАТИЛОЙ на Русском Царском Троне. Да показать так, чтобы все решили, что это и есть извечный русский хронотоп и генотип. Самый что ни на есть типичный…
А ночью, в тонком сне, было мне, автору этого повествования, – видение. И вижу я как бы книгу раскрытую, и на странице буквы горят: СИНОПСИС. И вдруг надпись пропадает и появляется в этой странной книге – прямо на странице, в её глубине, – Мышиный Король, и восклицает: “Сейчас мы будем давать интервью, исключительно для своих”. И дальше – заявляет: «Я снимал типично Российскую историю».
– Ваше Величество – спрашивает его малая серая мышь, – почему Вы решили снять фильм именно об Иване Грозном?
– А я Вам скажу почему. Потому что мы, некая тайная элитная группа, куда вхожу я, мой умерший друг и учитель мышиный канцлер Кусинов, а также наш умерший начальник, и ряд адептов, которых я не имею права называть, ещё несколько лет тому назад, собрались на “Рю де Мишь” в подземельях Парижа, и получили следующие точные, не подлежащие обсуждению указания.
– Если не секрет, в чём они заключались?
– Нет об этом сегодня уже можно сказать. Своим, я имею ввиду. Указания были такие: Вот уже 20-ть лет в России, в консервативных недрах Русской Православной Церкви зреет и развивается монархическое движение. Но это ещё полбеды. Беда в том, что движение это идёт не путём цивилизованной и просвещённой конституционной Монархии, типа Английской или Испанской, или даже королевства Монако, а по пути дикой и азиатской их абсолютной деспотии, какой, собственно, и была Россия до инспирированного нами “большевицкого” переворота. Несмотря на то, что мы принесли в жертву их Царя Николая Кровавого и всю его Семью, российская Монархия, повторяю, возрождается в самых черносотенных её формах.
И главным, знаковым, так сказать её символом становится фигура первого русского Царя – Иоанна Грозного. Этот человек, если вообще можно называть его человеком! – а, точнее, этот Зверь в человеческом облике, – истребил нарождающуюся мышиную Россию, светлую волну мышиной демократии, в лице Адашева, Сильвестра, Курбского, семейства Колычевых и других высших боярских аристократических родов, которые стремились к европейскому Возрождению, и через Польшу, и т.н. “ересь жидовствующих”, т.е. через наших людей, несколько раньше возглавляемых Схарией и дьяком Курицыным – автором хроник о таком же тиране и кровопийце воеводе Владиславе Дракуле, – стремились уже тогда войти в мышиную семью цивилизованных и просвещённых европейских народов. Ведь уже тогда, – даже, как я уже заметил, несколько ранее, – Схария и Курицын через ересь жидовствующих открывали России пути каббалы и магии, являющиеся корнем и тогдашнего и современного мышиного мировоззрения. И вот именно Царь Иоанн Грозный, не только остановил всё это, но и переломил этот положительный ход русской истории.
Поэтому Вам, уважаемый Мышиный Король, – говорил нам главный тайный адепт, имени которого, как я уже сказал, я не могу назвать, – вам, Мышиный Король, выпадает почётная обязанность снять фильм об этом мышеубийце. Но сделать это надо очень тонко. Не надо снимать о страданиях наших предков. Сейчас Русская Православная Церковь на подъёме, и давайте, именно на неё и обопрёмся. Надо всячески показать, что Грозный и его опричнина боролись именно с Церковью и с её лучшими, – так сказать, святыми, – представителями. Надо показать не просто дикий нечеловеческий садизм этого царя-параноика, но и то, – и это главное! – что он убил, именно он убил! – руками своего верного пса – Малюты, – главного человека Возрождения – митрополита Филиппа Колычева. Последний, по нашим данным, всё же входил в заговор семейства Колычевых против Царя, но надо показать всё наоборот: что он только и делал, что пытался спасти Иоанна, отвадив его от массового, – я подчёркиваю, – МАССОВОГО! – пролития крови православных на Руси.
В то же время надо показать, что Царь Иоанн был тайным сатанистом, что под видом ОПРИЧНИНЫ он создал тайный же чёрный сатанинский орден, целью которого были изуверские пытки и человеческие жертвоприношения, а сами они – Царь и его кромешники – предавались диким оргиям в Александровской слободе, на манер оргий тамплиеров… О, если бы это действительно было так, это было бы прекрасно!!!
– Прекрасно, прекрасно!! – запищали все мыши.
– Но нам надо показать, что Царь именно слепо и фанатично верил в их христианского бога, и считал, что раз он помазанник этого самого бога, то каждый, кто, так или иначе, идёт против его помазанной воли, подлежит мучениям и уничтожению. А таковых было много, очень много. Вся Россия! Вот он её и истреблял. И истребил до того, что в конце фильма остался один, в чёрной ночи сидя не троне, а вокруг бегает чёрная собака – которая, как известно, является символом дьявола или даже самим дьяволом во плоти…
Вот такой фильм мне и поручили сделать, и мне кажется, я неплохо справился с поставленной задачей, - закончил своё интервью Мышиный Король.
Повторяю, я всё это видел на страницах странной книги в изгрызанным мышами кожаном переплёте, и видел я всё это в тонком сне. Но когда я проснулся, это видение заставило меня о многом задуматься…
Скажут, это уже какие-то фантазии, точнее даже фантастика, на манер Гофмана. Нет, отвечу я. Фантастика – это как раз у Лунгина и ему подобных, типа Элема Климова или Алексея Учителя. А у меня самое, что ни на есть «реальнейшая реальность», очень даже присущая всей русской литературе. Разве нет? А вы почитайте «Бесов» Достоевского, и тогда эта «реальность» вам откроется во всём своём «неповторимом своеобразии»…
Только я это написал, как они и явились. Да, действительно, они бес-смертны эти «бесы» Достоевского. Ибо смутно небо, ночь темна, и кругом они кружаться. То Лунгин пролетит, то Учитель, то поэт Дмитрий Быков (Зильбертруд) напишут новый русофобский стих, то в Храме на Крови в Екатеринбурге блоггер Руслан Соколовский (Сайбабталов) по приказанию князей изгнания начнёт ловить «покемонов». И все они, как это ни странно, представляют то самое «мышиное царство» Гофмана. Подтверждение этих моих мыслей я вчера нашёл в газете «Культура» (30 сентября – 6 октября 2016 года, №35 (8021) на стр.3) в статье Андрея Самохина «Покемон на Крови». Автор пишет:
«…Вспомните сюжет из «Бесов» Достоевского с живой мышью (!!! – Л.Д.С.-Н.), которую ночью засунул в разбитый киот иконы (над вратами монастыря – Л.Д.С.-Н.) «маленький почтамтский чиновник» (и будущий странный убийца) Лямшин. Вот эти самые Лямшины никуда не делись, разве что получать за свои хохмы (Л.Д.С.-Н.) норовят в долларах и евро…».
Да, действительно, добавим мы от себя. Ни Петруша Верховенский, ни мелкий «жидок Лямшин» (так у Достоевского – Л.Д.С.-Н.), ни Климовы, ни Лунгины, ни Учителя «никуда не делись». И борьба с этими запускающими мышей в оклад бесами, битва с этими представителями «мышиного царства» предстоит долгая и трудная. Ведь как писал, убитый ритуальным мечём с надписью «666», иеромонах Василий Оптинский:
Но нас ненавидят за имя Христа,
Скрепляя ругательства внешней печатью,
И входят со смехом в святые дома,
Молящихся там находя для распятья.
И вот уже распинают Россию все эти Лямшины, Свердловы, Троцкие, Лунгины, Учителя и Зильбертруды. А им во главе воинства Михаила Архангела противостоял и противостоит Царь Иоанн Васильевич Грозный…

Глава Союза Православных Хоругвеносцев,
Председатель Союза Православных Братств,
Предводитель Сербско-Черногорского
Савеза Православних Барjяктара
Леонид Донатович Симонович-Никшич

 
 
 
l_d_nikshich
08 October 2016 @ 10:16 pm
Православный писатель и историк Сергей Фомин НАГРАЖДЁН ОРДЕНОМ СВЯТОГО СТРАСТОТЕРПЦА НИКОЛАЯ.



6 октября 2016 г. в день  зачатия честного, славного Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна  и Прославление свт. Иннокентия, митр. Московского (1977).   Глава Союза Православных Хоругвеносцев, Председатель Союза Православных Братств Леонид Донатович Симонович-Никшич с братчиками и заместитель Председателя Наградного Комитета Международной награды общественного признания «Слава России», начальник Войсковой Православной Миссии Игорь Евгеньевич Смыков встретились со знаменитым православным писателем – историком, агиографом Сергеем Владимировичем Фоминым, известным в православных кругах по составленному им сборнику пророчеств святых и православных мыслителей «Россия перед Вторым Пришествием».
По решению Наградного Комитета Международной награды общественного признания «Слава России» заместитель председателя Наградного Комитета, начальник Войсковой Православной Миссии Игорь Евгеньевич Смыков вручил орден Святого Страстотерпца Царя Николая Сергею Владимировичу Фомину.
Высокой международной православно-монархической награды видный православный писатель - историк был удостоен за многолетние усердные труды во славу Русской Православной Церкви, верность историческим традициям Российской Имперской Государственности,  и в связи со 400 - летием воцарения Дома Романовых в России.
Орден «Святой Страстотерпец Царь Николай» является особо значимой международной церковно — общественной наградой.
Среди кавалеров Ордена – Его Святейшество Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, Первоиерарх РПЦЗ митрополит Иларион, управляющий делами Русской Православной Церкви митрополит Санкт – Петербургский и Ладожский Варсонофий, митрополит Владивостокский и Приморский Вениамин, ряд видных иерархов и священнослужителей РПЦ МП, митрополит Черногорский и Приморский Амфилохий, схиархимандрит о. Илий (Ноздрин), Его Королевское Высочество Кронпринц Югославии Александр Второй Карагеоргиевич, правнук Эрцгерцога Франца Фердинанда Его Светлость Князь Лео фон Гогенберг, всемирно известные кинорежиссеры Эмир Кустурица и Никита Михалков, народный артист России Александр Михайлов, православные историки и писатели Александр Боханов, Борис Галенин, Петр Мультатули, другие видные патриоты России, главы иностранных государств.
Юбилейная медаль « В память Великой войны» — «За многолетние миссионерские и просветительские труды, любовь к Богу, верность Царю и Отечеству» была вручена супруге писателя Тамаре Ивановне Фоминой.
Награждение состоялось после молитвы перед чтимой святыней Русского православного мира – Чудотворной мироточивой иконы Царя Николая Второго.
Эта чудотворная святыня много лет путешествует по разным епархиям и православным приходам России, ближнего и дальнего зарубежья, неся исцеления и Божию помощь людям, обращающимся с молитвой к Богу и Царю-Страстотерпцу.
Первообраз московской мироточивой иконы Царя-Мученика был написан в 1996 г. в США, в Калифорнии иконописцем Павлом Тихомировым по заказу представителей Русской Православной Церкви Заграницей. Государь изображен в священных коронационных одеждах, с крестом на груди и знаками царского достоинства – со скипетром и державой в руках. В верхних углах иконы – клейма с изображениями святого праведного Иова Многострадального, в день памяти которого 6/19 мая 1868 г. родился Государь, и святителя Николая Чудотворца, в честь которого Он был крещен. Внизу подпись: «Сия святая икона написана к прославлению Царя-Мученика в России» (Царственные страстотерпцы были прославлены Русской Церковью Заграницей в 1981 году, а Русской Православной Церковью Московского Патриархата в 2000 году). Икона имеет торжественный и праздничный вид.
В 1997 году цветные литографии этой иконы были привезены из США в Россию и разошлись по православным приходам и семьям. Одна из них, подаренная московскому врачу — хирургу Олегу Ивановичу Бельченко, источила миро в день годовщины октябрьского переворота, 7 ноября 1998 года. С того времени благоуханное миро начало ежедневно истекать от образа. Особенно сильно благоухание и мироточение иконы происходит в памятные дни Царской Семьи. Миро зачастую истекает не только от иконы, но и поверх стекла киота.
В 1990-е годы икона еще не канонизированного Русской Православной Церковью Государя приносилась во многие храмы по благословению трех старцев – духовника Троице-Сергиевой Лавры архимандрита Кирилла (Павлова), протоиерея Николая Гурьянова с острова Залит и Валаамского старца иеросхимонаха Рафаила (Берестова).
Народное почитание Царя-мученика подготовило канонизацию Царской Семьи в лике святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви 20 августа 2000 года в возрожденном Храме Христа Спасителя в Москве и облегчило процесс воссоединения двух частей Русской Церкви – РПЦ и РПЦЗ в мае 2007 года.
В последние годы икона пребывает в России и хранится представителями Войсковой Православной Миссии.
Икона была принесена более чем в пятьдесят епархий и ряд стран – Германию, Австрию, Сербию, Францию, Черногорию, Грецию. Святой образ обильно источает миро по молитвам верующих об Отечестве, о Русском народе в России и рассеянии, с ней связаны исцеления людей от разных недугов, онкологических заболеваний и разрешение сложных жизненных ситуаций.
9 мая 2016 г. эту икону было доверено пронести прокурору Крыма Наталье Владимировне Поклонской в шествии в рядах «Бессмертного полка» в г. Симферополе.
При вручении ордена Государя Игорь Смыков, в частности, сказал:
- «Дорогой Сергей Владимирович! Сегодня мы вручаем Вам орден Святого Страстотерпца Царя Николая. Это непростая, а духовно – мистическая награда, своего рода видимый земной знак принадлежности к Ордену Царя – Мученика.
Ваши труды пользуются заслуженным авторитетом и вниманием  в  церковно – консервативных и православно – монархических кругах. Ваше имя известно не только в России, но и далеко за ее пределами.
В 1994 г. мне в руки попала Ваша «Россия перед Вторым Пришествием». Я прочел ее взахлеб, много раз вдумчиво перечитывал. Этот Ваш труд стал моей настольной книгой на многие годы.
Я прочел почти все Ваши книги и являюсь искренним Вашим читателем.
Сердечно благодарю Вас от себя лично и от многих Ваших читателей за Ваши труды на Царской ниве, Ваш вклад в возрождение православно – монархического самосознания Русского народа огромен, и быть может, по достоинству будет оценен более в грядущей Царской России.
Мы вверим в восстановление Русской Православной Самодержавной Монархии в России, согласно пророчеств и предсказаний святых, доколе окончится епитимия Русскому народу и когда будет на то воля Господа Бога.
Особая благодарность Вам за труды о Царском Друге Григорие Ефимовиче Распутине, оклеветанном и убиенном исконными врагами Православия и России».

Глава Союза Православных Хоругвеносцев также поздравил Сергея Владимировича Фомина с высокой православно – монархической наградой, отметив его огромный вклад в Царское Дело.

Сергей Фомин тепло поблагодарил Наградной Комитет  за свое награждение, выступив с речью, в которой рассказал о своем непростом жизненном пути и творчестве, непростой судьбе написанных им  книг, о старцах протоиерее Николае Гурьянове и архимандрите Кирилле (Павлове), благословивших  его на труды.

Официальная часть завершилась  обедом, который прошел в теплой и  дружественной обстановке.

НАША СПРАВКА:
Сергей Владимирович Фомин
(24 ноября 1951)
Русский православный писатель, историк, публицист. Закончил исторический факультет МГУ в 1980 году.

Начинал в 1980-е годы как историк-краевед и пушкинист (публикации и разыскания о «кишиневском периоде» жизни Пушкина, монография «Кантемиры в изобразительных материалах»). В начале 1990-х выступил как редактор-составитель альманахов «Град-Китеж» (1992) и «К Свету» (1993), сочетавших церковно-историческую тематику с историософскими вопросами.
Фомин широко известен как автор-составитель сборника церковных пророчеств о грядущем «Россия перед Вторым Пришествием» — труда, объём которого рос с каждым новым изданием (1993, 1994 — однотомные; 1998 — двухтомник). В дальнейшем Фомин продолжил церковно-исторические документальные исследования, посвящённые архиереям и церковным деятелям. Под его редакцией и с его комментариями изданы труды и мемуары (некоторые впервые) митрополита Нестора (Анисимова), епископа Арсения (Жадановского), о. Сергия Дурылина, о. Константина Ровинского, схиигумении Фамарь (Марджановой), архимандрита Константина (Зайцева), Н. Д. Тальберга. Фомин собрал и прокомментировал наиболее полный на сегодняшний день сборник о ныне прославленном в лике святых протоиерее Алексее Мечеве («Пастырь Добрый». 1997), включающий все выявленные в настоящее время проповеди и письма этого московского старца и воспоминания о нем.
Особое место в исследовательской и издательской деятельности Фомина принадлежит Царской теме. Под его редакцией вышли сборник духовных песнопений и молитвословий Царя Иоанна Васильевича; книги игумена Серафима (Кузнецова) «Православный Царь-Мученик» (1997); С. В. Маркова «Покинутая Царская Семья» (2002); И. П. Якобия «Император Николай II и революция» (2005). Им же составлены сб. писем дневников и воспоминаний о Царице Мученице Александре Феодоровне («Скорбный Ангел». 2005), а также «Царский сборник» (2000), включающий службы и акафисты Царственным Мученикам и Помянник. Наконец, им (главным образом на основе зарубежных эмигрантских источников) написана работа о том, кем считали праведного старца Феодора Козмича Томского Императоры и другие Члены Царского Дома (2003).
Значительная часть работ посвящена различным вопросам биографии Г. Е. Распутина и имеет апологетический характер в его отношении.
Издательским Советом Русской Православной Церкви 21 октября 2003 г. книге «Страж Дома Господня» присужден Диплом I степени в номинации «Книга — событие года». В 2005 г. «во внимание к трудам в святом деле возрождения и развития Православия на Камчатке» писатель вместе с супругой Тамарой Ивановной были награждены Архиепископом Петропавловским и Камчатским Игнатием Архиерейской Грамотой. По итогам 2007 г. Фомин был награжден Дипломом лауреата премии «Просветитель» имени Святителя Иннокентия (Вениаминова), епископа Камчатского, Алеутского и Курильского, митрополита Московского и Коломенского, «за выдающийся личный вклад в дело увековечения имени Святителя Нестора (Анисимова), активную и талантливую популяризацию во Всероссийском масштабе и за рубежом трудов Камчатского Апостола». Фомин является членом Петропавловск-Камчатской епархиальной комиссии по подготовке документов по канонизации Владыки Нестора.

Труды:
Кантемиры в изобразительных материалах (1988)
«Пером и мечом сотруждаяся…» (1990)
«Россия перед Вторым Пришествием» (1994)
«Их пепел в наших сердцах». Царская семья и Григорий Распутин. Ритуальный характер убийства Григория Распутина
«Неизвестный Нилус» (1995), совместно с Р. В. Багдасаровым
Кровью убеленные. Мученики и исповедники Северо-Запада России и Прибалтики (1940—1955). Мартиролог православных священнослужителей и церковнослужителей Латвии, репрессированных в 1940—1952 гг. Жизнеописания и материалы к ним (1999), совместно со свящ. Андреем Голиковым
Царский сборник (1999)
«…И даны будут Жене два крыла». Сб. к 50-летию Сергея Фомина (2002)
«Последний Царский святой. Святитель Иоанн (Максимович), митрополит Тобольский, Сибирский чудотворец. Житие. Чудеса. Прославление. Служба. Акафист» (2003)
Святой Праведный старец Феодор Томский (2003)
«Страж Дома Господня. Патриарх Московский и всея Руси Сергий (Страгородский) Жертвенный подвиг стояния в истине Православия» (2003)
«Апостол Камчатки. Митрополит Нестор (Анисимов)» (2004)
Боролись за власть генералы… и лишь Император молился» (2005)
«Скорбный ангел. Царица-Мученица Александра Новая в письмах, дневниках и воспоминаниях» (2005)
«На Царской страже» (2006), сборник статей
Царица Небесная — Державная Правительница Земли Русской. Коломенская икона Божией Матери «Державная». Службы. Акафисты. Молитвы. Сказания. Свидетельства (2007)
Граф Келлер (2007)
«Золотой клинок Империи». Свиты Его Императорского Величества генерал от кавалерии граф Федор Артурович Келлер. Изд. 2-е, испр. и доп. (2009)
Грозный Царь Иоанн Васильевич (2009)
Царский сборник. Изд. 2-е, испр. и доп. (2009)
Григорий Распутин: расследование. Т. 1. Наказание Правдой (2007)
Григорий Распутин: расследование. Т. 2. «А кругом широкая Россия…» (2008)
Григорий Распутин: расследование. Т. 3. «Боже! Храни Своих!» (2009)
Григорий Распутин: расследование. Т. 4. «Судья же мне Господь!» (2010)
Григорий Распутин: расследование. Т. 5. «Ложь велика, но правда больше...» (2010)
Григорий Распутин: расследование. Т. 6. «Страсть как больно, а выживу...» (2011)
«Ждать умейте!» К 60-летию Сергея Фомина: Сборник статей (2011)

Правда о первом русском царе: кто и почему искажает образ Государя Иоанна Васильевича (Грозного) (2010, 2012)
Дорогой наш Отец. Г. Е. Распутин-Новый глазами его дочери и духовных чад (2012)
Григорий Распутин: расследование. Т. 7. «Милые, дорогие, не отчаивайтесь» (2013)









 
 
l_d_nikshich
28 September 2016 @ 09:27 pm

ЯВЛЕНИЕ ГРОЗНОГО ЦАРЯ - II.

А интересно, откуда такая ненависть у Павла Семёновича Лунгина к Царю Иоанну Васильевичу Грозному? Да и не только у него. А у всего, по удачному определению Игоря Ростиславовича Шафаревича, у всего «малого народа», в который, как там ни крути, как не прикрывай, а входит большое количество представителей народа «богоизбранного».
«Я снимал типично русскую историю, – говорит в очередном интервью Павел Лунгин, и продолжает, – Мне кажется, человечество зашло в тупик. Пришло время остановиться и подумать. Подумать о вопросах вечных и существенных, метафизических, одним словом: кто мы и откуда и что такое русская власть?»
И тут мы – ХОРУГВЕНОСЦЫ – впервые согласны с Павлом Семеновичем. Вопросы-то – наиважнейшие, или, как говорил один великий метафизик в своем произведении «Филосовские тетради»: «архиважные!!!». Действительно, кто и откуда? Вот в чём вопросы. Мы – хоругвеносцы – из России и из тысячелетнего Русского Царства от Рюрика до Николая II. А Павел Семенович Лунгин, в смысле – его предки – откуда-то из Польши или Литвы, может даже из Полоцка, как я понимаю. А ведь именно в Полоцке происходили те самые события, из-за которых христоненавистники предали Царя Иоанна Васильевича вечной – да, да, именно на вечные времена – АНАФЕМЕ!
Так-то. Как же теперь они это простят. Никак и никогда, разумеется. Ибо мы из разных стран. Мы из ЦАРСТВА Распятого ими Христа: «Кровь его на нас и на детях наших!» - кричали они тогда, - «Распни его, распни!». А мы вместе с Матерью Его – Пресвятой Богородицей, Марией Магдалиной, Марией Клеоповой и Иоанном, названным Церковью Богословом, молча стояли у Креста, на котором Пилат написал: ИИСУС НАЗОРЕЙ ЦАРЬ ИУДЕЙСКИЙ, что было обозначено как
И.Н.Ц.И.
То есть мы из Царства Христа, а они – из «царства» отца их диавола, по наущению которого и предали они на распятие нашего Спасителя Иисуса Христа. И Иоанн Грозный это всё понимал лучше многих. Потому что вот уже как минимум три поколения на Руси не на жизнь, а на смерть шла борьба с ересью жидовствующих, адептов которой, великий наш святитель Геннадий Новгородский приказывал сжигать и вешать, беря пример с короля гишпанского и знаменитых псов ордена Священной инквизиции Домини-кан-цев. И не только приказывал и призывал Святой Геннадий, но и, посадив еретиков задом наперед на лошадь или на осла, велел надеть им на головы шлемы из бересты, и поджигать их, чтобы горели их еретические головы уже здесь тем пламенем, которым навсегда они будут охвачены там – в аду…. И всё это было – «ЗЕЛО ДОБРО». Для нас, разумеется, Хоругвеносцев, ну и для Иоанна Васильевича Грозного, конечно, тоже. А для Павла Семеновича Лунгина всё это, разумеется, тьма, ужас и мракобесие. Вот и сам Царь Иоанн Грозный для него «не человек, а какой-то, как он выразился: «Микс беспощадной тирании и искреннего идеализма» – шизофреник, одним словом. «Человек с раздвоенной личностью. Мне кажется, – продолжает Павел Семенович, – что всю нашу историю и определил этот повредившийся старик».
Впрочем, не один Павел Лунгин так думает. Вот выдержки из рецензии на его фильм:
«… в ноздрях ещё сутки сохраняется отвратительный запах горелого человеческого мяса и липкой, густой, дымящейся крови (здесь и далее выделено мною, – Л.Д.С-Н.). Ради этого режиссеру прощаются многие условности, и как-то не думаешь о том, что прототип беззубого, повредившегося рассудком старика на экране в означенное время имел от роду 35 лет и был в расцвете жизненных сил".
Но это лишь вступление. Потому что дальше речь идёт о тех самых идеологических стереотипах:
"Фильм, – продолжает автор рецензии, – изначально замышлялся Лунгиным как диалог добра и зла, светлого и тёмного начала, власти духовной (от Бога) и светской (бесовской), просвещенного гуманизма и изощренного человеконенавистничества, и в этом нарочитом, без полутонов, противопоставлении автор, увы, заходит слишком далеко – слишком часто хочется воскликнуть "Не верю!", слишком силен когнитивный диссонанс, противоречие между визуальной достоверностью и дихотомичностью основного драматического конфликта".
Не знаю, что в данном случае означает весь этот "когнитивный диссонанс" с "дихотомичностью конфликта", но дальше автор рецензии пишет довольно интересную вещь: "При этом актерская игра что П.Мамонова, что сыгравшего свою последнюю роль О.Янковского – выше всяких похвал. Точнее, Янковский играет блестяще, а Мамонов не играет совсем – как и в "Острове".
Постоянное, навязчивое невольное сравнение с "Островом" оставляет странное ощущение. С одной стороны, вроде бы Мамонов являет диаметральные противоположности – там святой, здесь ОДЕРЖИМЫЙ БЕСАМИ ГРЕШНИК (! – Л.Д.С-Н), там целитель-гуманист (? – Л.Д.С-Н), здесь ПАРАНОИК-ДУШЕГУБ (! – Л.Д.С-Н), там созидатель, здесь разрушитель, а роль, тем не менее, одна. И который из двух по-разному юродивых героев у него получается убедительнее – ещё большой вопрос..."
И далее автор возвращается к теме, которая не даёт покоя не только ему, но ещё не даст этого самого “покоя” тысячам зрителей: "Настойчивое стремление Лунгина доказать, что оплотом гуманизма и человеколюбия на Руси изначально была церковь, а любая светская власть есть порождение бесовское, мягко говоря, спорно. За конфликтом этих двух начал, как говорится, не видно леса – если в фильме об Иване Грозном Эйзенштейна амбиции царя, искореняющего крамолу (! – Л.Д.С-Н),спор с духовенством, усмирение мятежных бояр, выявление предательства воевод, всё было подчинено высшей правде, интересам державы (! – Л.Д.С-Н), то здесь лишь маниакальное, всепоглощающее, лишенное намека на рационализм упоение личной властью и абсолютной безнаказанностью. Царь Иван Лунгина-Мамонова, в отличие от царя Эйзенштейно-Черкасова – не мудрый правитель, обуздывающий церковников и утверждающий приоритет секулярной власти, арелигиозный мистик, одержимый фанатик, ЗВЕРЬ ИЗ АПОКАЛИПСИСА, ЧИКАТИЛО (! – Л.Д.С-Н), добравшийся до вершин власти. Царь Иван – порождение мрачного средневековья (! – Л.Д.С-Н), митрополит же Филипп – носитель гуманистического начала, человек эпохи Возрождения, и поэтому он бесконечно чужой в этом разгуле низменных, звериных инстинктов, поэтому он обречен. Он привозит в Москву (из Соловецкого монастыря !?? – Л.Д.С-Н) и демонстрирует своему другу, царю Ивану, чертежи ЛЕОНАРДО (!!! – Л.Д.С-Н) – "Мельницы строить лучше, чем виселицы". Царь Иван находит техническим откровениям Леонардо достойное применение, конструируя силами немецких инженеров-упырей ПЫТОЧНЫЕ МАШИНЫ.
Беспросветность и обреченность бытия, Русь как обитель абсолютного зла, торжество тупого, ТЁМНОГО МРАКОБЕСИЯ (!!! – Л.Д.С-Н). Финал фильма – одинокий взбесившийся зверь на троне перед пустой, безлюдной площадью. Русь утоплена в крови. Ни одной живой души, темный экран и гнетущая тишина. (Почти как в Гамлете: “Дальше молчание!” – только это не Гамлет, и Лунгин не Шекспир! – Л.Д.С-Н). Горячие головы уже требуют подвергнуть фильм анализу президентской комиссии по противодействию фальсификациям истории, эмоционально мне их понять легко" – заканчивает рецензент.
Далее идёт интервью самого Павла Лунгина, которое он дал перед премьерой фильма «Царь». Во вступлении к интервью Лунгин утверждает, что “Россия осталась в средних веках”. И ему это явно не нравится. Журналист Елена Мухаметшина, корреспондент Newsweek пишет: «Фильм кинорежиссера Павла Лунгина “Царь” уже несколько месяцев покоряет международные кинофестивали. “Царь” – это фильм о противостоянии Ивана Грозного (П. Мамонов) и митрополита Филиппа (О. Янковский), который боролся с опричниной, попал в опалу, был выслан из Москвы, а потом убит. Сам же Павел Лунгин считает, что российское общество не взрослеет столетиями и что современная Церковь сейчас освобождается». Далее идёт фотография самого Павла Лунгина, который с недоверием, ненавистью и презрением смотрит на кого-то за кадром, то ли на опричников, то ли на Хоругвеносцев. Точнее на критикующего его с трибуны Госдумы Леонида Донатовича. Причём я не преувеличиваю. Он действительно так смотрел… А под фотографией надпись:
" Мы пытались показать проблему формирования феномена русской власти».
“Царь” - не патриотический фильм? – задаёт вопрос корреспондент.
– Не панегирический, это точно. Он сложный, он говорит о болезненных вещах: о природе русской власти, об отношении власти и Церкви, власти и народа. Не случайно фильм называется “Царь”. Мы пытались показать проблему формирования феномена русской власти.
Удалось?
– Это Вам судить…
И вдруг журналистка, что называется, бухает:
Почему в России не предают анафеме правителей-тиранов?
– Это один из главных вопросов, – отвечает Павел Лунгин, – почему на протяжении уже длительного времени не происходит никакой трансформации российского общества? Почему нет взросления? В Англии в том же XVI веке был Генрих VIII, он тоже казнил жён и первосвященника. Но сейчас в Англии никому не приходит в голову его хвалить. А в России до сих пор люди говорят про Грозного: "Когда-то он государство русское построил. И это ничего, что он поубивал тьму народа" … "Наше общество необыкновенно стабильно. Мы снова и снова возвращаемся на те же самые круги (Ада – надо было бы ещё добавить,– Л.Д.С-Н), как будто нет спирали, по которой общество должно восходить вверх. Я, как человек, глубоко влезший в суть личности Ивана Грозного, думаю, что именно он надломил что-то в нашей истории. На подходе была какая-то смена формаций (– Л.Д.С-Н), Россия, пусть и запоздало, должна была войти в (так и хочется дальше услышать – "Содружество Европейских Государств" – Л.Д.С-Н) возрождение, а осталась в Средних веках. И надлом этого роста до сих пор до конца не компенсирован, – заключает наш режиссёр-философ.
Именно – философ, или, лучше даже – метафизик, ибо за этим небольшим абзацем стоит целая метафизика совершенно определённого, как говорили классики, – “бытия и сознания”. Суть этой метафизики в том, что Возрождение как освобождение человека от “"мракобесия" Церкви и Царства” предпочтительнее Средневековья с его фанатичной церковной верой и “тоталитарным” государственным устройством. Причём, надо учитывать, что главное здесь не Церковь и Царство сами по себе, а абсолютизация Христианства в них. Христианство должно быть изменено, должно быть сильно разбавлено Возрождением, т.е. той же самой каббалистикой и вообще “ересью жидовствующих”, что и происходило в Европе Возрождения, и в Новгороде периода Василия Темного и Ивана Грозного у нас. Именно с Возрождением в лице жидовина Схарии и его помощников и сторонников, и боролись такие столпы Православия на Руси как Святые преподобные Геннадий Новгородский и Иосиф Волоцкий. Ибо “Возрождение” – это возрождение древних языческий и связанных с ними еретических культов. Вот о Возрождении чего мечтает Павел Лунгин. А Средневековье, даже “средневековое мракобесие” – это твердое стояние в Православной Вере и принципах Самодержавной Царской Власти, которые – принципы – неизменны во все времена и языки. Именно потому, что народ Русский в душе своей твердо стоит на этих символах и принципах – именно поэтому, как с удивлением замечает Павел Лунгин: “на протяжении уже длительного времени не происходит никакой трансформации российского общества” и именно поэтому “мы снова и снова возвращаемся на те же самые круги”… И чтобы нам с этих кругов не сойти, в истории Русской и появляются такие личности как первый Русский Царь Иоанн Васильевич, по прозванию Грозный…
Далее корреспондент “Татьянина дня” Елена Мухаметшина задаёт Павлу Лунгину вопрос:
– Почему в России – не так? – и наш режиссёр, как говорится, “ничтоже сумняшеся” отвечает:
– Потому что ещё Пётр I сделал Церковь чем-то вроде министерства, и она и власть тогда сомкнулись. А начался этот процесс во времена Ивана Грозного. Он воплощал в себе власть божественную и государственную. И провозглашая себя Помазанником Божиим,  творил страшное на земле… Я надеюсь, что у нашего Патриарха (Кирилла, – Л.Д.С-Н) достаточно и ума, и воли, и образования, чтобы не слиться опять с властью.
– Вы приняли предложение войти в Общественную палату. Зачем Вам это?
– Почему это всех так удивляет? – удивляется Павел Лунгин, – Да, я согласился, потому что (и далее – внимание! – Л.Д.С-Н) – с этим обществом надо что-то делать!
Ну вот и договорились. Иван Грозный, заняв место Бога творил зло на земле, и после него Россия так и не вошла «в спираль». Павел Лунгин надеется “что-то сделать” с этим (! – Л.Д.С-Н) обществом… Неправда ли – чем-то очень знакомым повеяло? Чем-то от вечных передельщиков общества – Лениных, Дзержинских, Свердловых, Троцких, Фурье, Сен-Симонов, Марксов… И раньше, раньше, раньше, туда – к иллюминатам и розенкрейцерам Возрождения, туда, туда – к отцам основателям – к Леонардо и Джордано Бруно, к алхимикам, каббалистам и чёрным магам, к извечному неумирающему “гуманизму” всё той же ереси жидовствующих, с которой и боролись, тоже всегда, такие люди как Геннадий Новгородский, Иосиф Волоцкий, Иван Грозный – здесь, у нас, в тёмной России, и князь Дракула в Трансильвании, святая династия Неманичей в Сербии, Торквемада с королём Фердинандом и королевой Изабеллой в Испании, Симон де Монфор и король Филипп Красивый во Франции. И эта борьба – вечна! Христа – с Вельзевулом, апостола Симона-Петра – с Симоном-Волхвом, борьба Священной Испанской Инквизиции – с колдунами и ведьмами, борьба Опричнины – с заговорами и ересями, в итоге – вечная и извечная борьба Священного СРЕДНЕВЕКОВЬЯ с языческим, т.е. бесовскимВОЗРОЖДЕНИЕМ, борьба Церкви Воинствующей с такими же воинствующими тайными, в конечном итоге всегда жидовскимиучениями каббализма и материализма…
А кровь, – что кровь? Кровь всегда льётся и с той и с другой стороны. Правда, количество её – КРОВИ – несопоставимо. Когда к власти приходит Дракула или Иван Грозный, то казнят где-то, ну – до 10 тысяч человек, не более, а когда к власти приходит законченный гуманизм Возрождения, в лице альбигойцев или большевиков, то кровь христиан течёт непрестанным потоком, доходя до извечного их требования – 100 миллионов голов, для спасения оставшейся малой праведной и просвещённой части прогрессивного человечества. Которое дальше будет жить в городе Солнца, монаха Компанеллы, где все будут следить и доносить друг на друга. А Церковь… что же – Церкви тогда просто больше не будет, – не будет НИКОГДА…
Именно так, в тайне, конечно, все они мешают. Но мечты до сих пор остаются мечтами. Как будто не знают, болезные, слов Господа, обращённых к Петру: «На сем камне воздвигну Церковь Мою, и врата Адовы не одолеют Ея!».

Глава Союз Православных Хоругвеносцев , Председатель Союза Православных Братств, представитель Ордена святого Георгия Победоносца и глава Сербско — Черногорского Савеза Православних Барjактара

Леонид Донатович Симонович — Никшич

 
 
l_d_nikshich
22 September 2016 @ 09:08 pm

«Мысли и воспоминания во время награждения»

(Л.Д.Симонович-Никшич награжден орденом Царя Мученика Николая Второго)



Вот уже месяц прошёл после награждения, а всё как-то даже неразрывно идут воспоминания о первых Крестных ходах и о том, как создавались хоругви Союза Православных Хоругвеносцев. Итак, 19 августа 2016 года на празднество Преображения Господня Глава Союза Православных Хоругвеносцев Леонид Донатович Симонович-Никшич награжден орденом Царя Мученика Николая. Награждение проходило в торжественной обстановке в храме Сошествия Святаго Духа на Апостолов на Лазаревском кладбище, где настоятелем игумен Сергий Рыбко. После Божественной Литургии, на которой Леонид Донатович исповедовался и причастился Святых Христовых Таин, в торжественной обстановке, награждение осуществлял Глава Войсковой Православной Миссии Игорь Евгеньевич Смыков. От имени всех членов Общины и Хоругвеносцев поздравляем юбиляра с высокой наградой, врученноё ему в связи с 70-летием и в знак заслуг в прославлении Царя Мученика и Его Святой семьи, а также трудов во имя грядущего восстановления Монархии в России.

Надо сказать, что это не первая награда, которую получает Леонид Донатович. Кроме двух орденов Русской Православной Церкви Св. Прп. Сергия Радонежского и Св. Прп. Серафима Саровского, от наградного комитета «Слава России» 10 октября 2012 года он получил орден «Благоверного Царя Иоанна IV Васильевича» (памяти Грозного Царя) «за служение Державе Российской словом и делом». А 6 мая 2013 года был награжден уже орденом «За заслуги», «за веру в правоту нашего дела и в великое будущее нашего отечества, защиту правды и порядка, личные заслуги в возрождении великой России». Оба ордена, как и орден Святого Царя Мученика Главе Хоругвеносцев вручал Заместитель Начальника Главного Управления ФСК (Федерации Союза Казаков), Начальник Войсковой Православной Миссии Игорь Евгеньевич Смыков.

Орден Святого Страстотерпца Царя Мученика Николая Второго учреждён Войсковой Православной Миссией, Председателем Попечительского Совета которой является митрополит Восточно-Американский и Нью-Йоркский Иларион. Орденом Царя Страстотерпца до этого награждены Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, Первоиерарх Русской Зарубежной Церкви митрополит Иларион, митрополит Черногорский и Приморский, местоблюститель Царского Сербского Престола Амфилохий (Радович), митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Варсонофий, митрополит Владивостокский и Приморский Вениамин (Пушкарь). Митрополит Екатеринбургский и Верхотурский Кирилл, митрополит Тульский и Ефимовский Алексий, духовник Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла схиархимандрит Илий (Ноздрин), настоятель храма Сошествия Святаго Духа игумен Сергий (Рыбко), протоиерей Артемий Владимиров, путешественник – миссионер священник Фёдор Конюхов, Его Королевское Высочество Кронпринц Югославии Александр Второй Карагеоргиевич, Ольга Николаевна Куликовская-Романова, член Попечительского Совета при Кронпринце Югославии Его Королевском Высочестве Александре Втором Карагеоргиевиче кинорежиссёр Эмир Кустурица, Пётр Валентинович Мультатули – исследователь и биограф Императора Николая Второго, великий Русский художник Павел Викторович Рыженко, Православный публицист Юрий Николаевич Агещев, ряд Глав иностранных государств и известных общественных и религиозных деятелей России и Зарубежья.

На награждении Леонида Донатовича для благословения собравшихся Игорем Евгеньевичем Смыковым была принесена чудотворная мироточивая икона Царя Мучника Николая II из храма Вознесения на Гороховом поле.

Кроме неё, из храма Всех Московских Святых, в Бибирево, была принесена чудотворная икона Святых Царственных Мучеников, именуемая Хоругвеносной, с которой братчики СПХ прошли Крестными ходами по всей России, Украине, Белоруссии, Румынии, Сербии, Черногории, и которая во время этих Крестных ходов прямо потоками мироточила и от которой было исцеление парализованной руки у пожилой женщины в Псковском Спасо-Елиазаровом монастыре, и с которой в Черногорском монастыре Цетинье по благословению владыки Черногорского и Приморского Амфилохия сделан список, теперь встречающий нас у входа в храм.

Кроме двух чудотворных икон, награждение осеняли хоругви игумена всея Руси Сергия Радонежского, борца с ересью жидовствующих Иосифа Волоцкого и Царя Мученика Николая Александровича с Цесаревичем Мучеником Алексием.

В этот же праздничный день были вручены почётные грамоты хоругвеносцам.

И сегодня на Преображение Господне глава Хоругвеносцев вспоминает весь как минимум 25-летний творческий путь. Сколько битв за Царя Мученика, за Святое Православие и за Русскую Самодержавную Монархию, начиная где-то с 89-го XX столетия, примерно, года… Точнее, в начале ещё не было никакого Союза Хоругвеносцев. В начале был возглавляемый Владимиром Николаевичем Осиповым «Союз «Христианское возрождение», затем, возглавляемое Андреем Алексеевичем Щедриным «Братство Царя Мученика Николая II Александровича», затем «Троицкий Православный Собор», возглавляемый Александром Павловичем Алексеевым, а уж затем, где-то в году 1989 – 1990-м появился Союз Православных Хоругвеносцев. Потом был ряд более широких организаций, которые возглавлял Леонид Донатович Симонович-Никшич: и Собор Архистратига Михаила Архангела, и Союз Православных Братств, и Свято-Сергиевский Союз Русского Народа, и орден побежденного дракона Святого Георгия Победоносца и Сербско-Черногорский Савез Православних Барjактара (т.е. опять же, стяго-, или знамение-носцев), в котором его сербские члены присвоили Леониду Донатовичу звание Архонта, т.е. вождя и полководца, но главным всё же был, оставался и остается до сих пор – созданный и выпестованный им Союз Православных Хоругвеносцев.

А ведь ещё в лоне «Союза «Христианское Возрождение» и «Троицкого Православного Собора» уже вынашивалась, развивалась и обретала смысл, форму, содержание, образ и стиль будущая организация. Уже тогда, не имея ещё под своим началом воинов-Хоругвеносцев, Леонид Донатович сам, постоянно, на всех молебнах, митингах, стояниях и Крестных ходах – шёл или с образом Казанской и Державной Божией Матери, или с Православным Осьмиконечным Русским Крестом, или же с Черно-Золото-Белым, тогда только ещё появившимся, Монархическим знаменем.

Чуть позже появилось и созданное художником Вячеславом Константиновичем Дёминым знаменитое Черное знамя «Мы Русскiе – съ нами Богъ!», где на обратной его стороне был орденский крест со скачущим и поражающим дракона Святым Воином Георгием Победоносцем и словами «Богъ . Россiя . Царь». Именно это знамя и дало Леониду Донатовичу толчок для создания другого черного же знамени – первой сакральной хоругви Союза Православных Хоругвеносцев, на одной стороне которого была полная Золотая Голгофа, а на другой серебряная надпись: «Церковь . Царь . Царство».

Вот с этих двух знамен и началась история Союза.

Никогда, – рассказывает глава Хоругвеносцев, – я не забуду свой первый, можно сказать, уже хоругвеносный, Крестный ход со знаменем «Церковь . Царь . Царство». Это было так:

Мое черное знамя «Церковь . Царь . Царство» было уже готово. И мне предстояло впервые выйти с ним в люди. Но я, как на зло, заболел. Сильно простудился. Жар, головная боль, температура, ломота в суставах… Но, тем не менее, я оделся и доехал на трамвае из Богородского в Сокольники, ко главному входу в знаменитый Сокольнический парк. Там стоял большой, пятидесятиместный автобус, нанятый «Троицким Православным Собором», для поездки к месту начала Крестного хода. И всё время у меня было желание не ехать, вернуться домой, лечь на постель, вытянуться, заснуть… Но я пересилил себя. И вот мы выехали из Москвы, доехали до какой-то точки, вышли, построились и пошли. Впереди фонарь, за ним с обычной церковной хоругвью председатель «Троицкого Православного Собора» Александр Павлович Алексеев. Надо сказать, что шёл он довольно быстро, целеустремлённо, и глядя прямо впереди себя. Глаза его при этом горели каким-то неземным огнём. Сам он был в подряснике, так как являлся в то время послушником Троице-Сергиевой Лавры. Но жил уж тогда в центре Москвы, на Солянке, в подворье храма святителя Николая в Подкопаях, что в Подкопаевском переулке, в районе бывшего Хитрова рынка. Так вот, этот молодой тогда ещё человек, – а это происходило где-то в 1992-м, по-моему, году – в обычной жизни занимался оптовой книжной торговлей. Каждое утро из ворот Подкопаевского подворья выезжали мощные фуры, набитые пачками с церковными книгами, чтобы развозить их по всей стране.

Так мы и шли моим первым Крестным ходом. Впереди, как я уже сказал, Александр Павлович, за ним разный наш блаженнейший православный люд, во главе со священником-патриотом отцом Олегом, потом, приставшие к нам по дороге какие-то два монаха в развевающихся рясах и в мантиях, и за ними Леонид Донатович с также развивающимся и даже рвущимся из рук на сильном ветру черном знамени «Церковь . Царь . Царство», увенчанным наверху медным, сверкающим на солнце Распятием... Ах, да! В начале Крестного хода с нами ещё шли Леонид Болотин и Валерий Архипов, но потом несколько поотстали. А Леонид Донатович так и шёл, шатаясь от болезни, слабости и сильного ветра, вырывающего знамя из рук.

Так мы и двигались по широкой магистрали, подходя к Троицкой Церкви, по дороге к Сергиеву Посаду, и над нами развевалось знамя будущего, пока ещё существующего только в голове и в мыслях «Русско-Сербского Союза Православных Хоругвеносцев». Но хоть и только в голове и в мыслях Леонида Донатовича, но Союз этот существовал очень зримо и видимо. А так как внутренние наши образы и мечты, у некоторых людей, имеют свойство материализоваться, то в скором будущем эта «материализация» и начала приобретать реальный вид. Правда, тут надо отдать должное и самому человеку Божьему – Александру Павловичу Алексееву, который где-то вычитал, в какой-то из продаваемой им книг про членов дореволюционного Союза Православных Хоругвеносцев, которых «жидо-большевики, придя к власти, первыми расстреляли всех по спискам. А уж после Хоругвеносцев расстреливали и членов Союза Русского Народа».

Но Хоругвеносцев, подчёркиваю, расстреляли первыми. И вот, это так поразило Александра Павловича, что он решил воссоздать Союз Хоругвеносцев. Решить-то он решил, но времени, поглощаемого торговлей книгами, у него не хватало. Зато оно было тогда в достатке у Леонида Донатовича. И он, узнав от Александра Павловича об этой «дореволюционной организации», также сразу загорелся её воссозданием. И сделав проект первого знамени, опять же, сразу же, заказал его знакомой художнице Ирине Горской. И она это знамя довольно-таки быстро спроектировала, скроила и сделала. И вот теперь оно развевалось над нашими головами посередине идущего по страшной августовской жаре Крестного хода . . . .

Да, – вспоминает Леонид Донатович, – так вот и шёл я тогда, по раскалённому шоссе, сам как бы в бреду, с температурой, и раскалённое солнечное марево плыло и колыхалось перед моими глазами… Как дошли до Троицкого храма, не помню. Как я стоял в нем во время чтения акафиста Царю Мученику, помню очень смутно. Помню только, как чтобы не упасть, я всё время держался за древко моего первого сакрального знамени, конец которого упёр в каменный пол храма… Но периодически я куда-то как бы «проваливался», а периодически и «возносился», и сколько это длилось, не могу сказать – может, минуту, а может и вечность . . .

И вот, прошло четверть века. Век ХХ-й «Атомный» закончился и наступил век XXI-й «информационный» – последний век истории человечества. И в этом Последнем веке – в пятницу, 19 августа 2016 года, на светлое наше Празнство Преображения Господня – Леонида Донатовича и наградили орденом Царя Мученика Николая II Александровича. В прилагающейся к ордену грамоте написано:

«… Симонович-Никшич Леонид Донатович

Награждается орденом Святого Страстотерпца Царя Николая

за многолетние… (вот уж точно! – Л.Д.С-Н) – за многолетние усердные труды

во славу Русской Православной Церкви,

верность историческим традициям Российской имперской государственности,

и в связи со 120-летием священного коронования Их Императорских Величеств

Императора Николая Второго и Императрицы Александры Феодоровны

в Успенском соборе московского кремля.

Начальник Войсковой Православной Миссии

Игорь Евгеньевич Смыков.

Печать. Подпись.

И дата: «26» мая 2016 года, г. Москва

И номер ордена: № 168

Дело в том, что награждение это должно было состояться на мое 70-ти летие, 30 мая 2016 года. Поэтому Игорь Евгеньевич всё заранее подготовил, и выписал грамоту заранее – 26 мая. Но не вышло. То он уезжал – то в Крым, то во Владивосток, то ещё куда. Так всё – и это промыслительно, – отложилось и перенеслось на 19 августа, на Празнство Преображения.

Спал я очень мало. До 3-х часов ночи читал одно за другим – четыре Евангелия, с того места, где Иуда ночью приводит стражу в Гефсиманию. Потом заснул где-то на два часа. Полшестого проснулся и записал, как я начинал свою хоругвеносную деятельность. В 08:00 приехал Женя на своей новой черной иномарке, и мы поехали в храм Сошествия Святаго Духа на Лазаревском кладбище, где настоятелем игумен Сергий Рыбко.. Храм этот, из небытия восстановленный отцом Сергием, очень светлый и благодатный, а вокруг него то самое Лазаревское кладбище, где похоронено множество Русских святых. Конечно же, большевики сравняли кресты и могилы с землёй, а в храме устроили красный клуб. Но вот, храм восстановлен, кресты же на могилах пока восстановить не удалось. Да и трудно, неизвестно теперь, кто где лежит.

И вот, мы въехали во двор, вышли из машины, я «облачился», т.е. одел пиджак с орденами на нём, и мы пошли сквозь клумбы с благоухающими цветами к вратам храма. Тут уже Валерий Александрович Левченко и Александр Валерьевич Королёв монтировали хоругви. Две красные – Сергия Радонежского и Царя Мученика Николая с Цесаревичем Алексием, и личный штандарт Валерия Александровича Левченко – Знамя Последних Времен, на котором пять Ангелов копьями Духа Святаго побивают лежащего под их ногами Сатану… Самое интересное, что это знамя, правда в несколько ещё ином виде, также было создано в самом начале деятельности Союза Православных Хоругвеносцев. Но теперь Валерий Александрович его несколько усовершенствовал, и относится к нему точно так же, как я относился к знамени «Церковь . Царь . Царство». Да и не мудрено. Ведь «Знамя Последних Времен» всё же… Потом приехал Игорь Игоревич, и привез с собой на тот момент последнее его – Красное – Знамя «Православие или Смерть!», с прекрасным ликом Спаса Нерукотворного на одной стороне, а на другой, как всегда у Игорь Игоревича, три черепа с кинжалами в зубах, с перекрещенными костями . . . .

Шла служба. Вот уже поют Символ веры, а вот и «Отче наш», а вот уже и священники выходят с чашами . . .

Я перед этим исповедовался у отца Александра и теперь причастился у него же. Перед Причастием отец Александр произнес прекрасную проповедь. А после Причастия было уже и награждение.

После освящения плодов, отец Александр объявил с амвона, что сейчас за труды и заслуги будет награжден известный деятель Православно-патриотического движения, который, как он сказал, «часто мелькает на экранах наших телевизоров, особенно на либеральных каналах, которые всё хотят высмеять Хоругвеносцев, но у них ничего не получается».

Потом выступал начальник Войсковой Православной Миссии Игорь Евгеньевич Смыков, который в своей речи впервые и назвал Леонида Донатовича «Патриархом Монархического Движения», и это звание сразу прилепилось к главе Хоругвеносцев. Произнеся речь, Игорь Евгеньевич вручил Патриарху Монархического Движения в золотистой рамке «Наградной лист», в котором, в частности, и было написано, что Леонид Донатович награждается орденом Святого Страстотерпца Царя Николая «в связи со 120-летием священного коронования Их Императорских Величеств Императора Николая Второго и Императрицы Александры Феодоровны в Успенском соборе Московского Кремля . . .»

И затем Игорь Евгеньевич, вручив Леониду Донатовичу «Наградной лист», надел ему на шею муаровую Черно-Золото-Белую ленту, на которой и был орден Царя Страстотерпца.

Затем было награждение заместителя главы Союза Православных Хоругвеносцев Игоря Игоревича Мирошниченко медалью Царя Страстотерпца Николая Второго Александровича и почётной грамотой, затем такими же почётными грамотами были награждены заместитель главы Союза Православных Хоругвеносцев Валерий Александрович Левченко, заместитель главного редактора журнала «Священная Хоругвь» Александр Валерьевич Королёв, Хоругвеносец Максим Анатольевич Марков. Затем Игорь Евгеньевич вручил Леониду Донатовичу такие же грамоты для передачи Хоругвеносцам Владиславу Васильевичу Куроптеву, Виктору Дмитриевичу Кириллову, Степану Игоревичу Воробьёву, Алексею Григорьевичу Манухину, Михаилу Чимдэвичу Джимбину, Владимиру Ивановичу Французову, Алексею Васильевичу Кузнецову, Георгию Вячеславичу Новикову, Михаилу Георгиевичу Полякову, Юрию Николаевичу Ржаницыну. После чего, ведущий церемонии спросил, будет ли с ответным словом выступать Леонид Донатович.

– Да, буду, – ответил Леонид Донатович, и сказал:

– Я от имени Хоругвеносцев, от всего сердца и всей души выражаю благодарность отцу Сергию Рыбко и Игорю Евгеньевичу Смыкову за признание наших заслуг и за высокую награду – орден Царя Николая Второго. – С волнением вдруг я сейчас осознал, что ведь мы, Монархисты-Хоругвеносцы, занимались прославлением и почитанием Царя Мученика, можно сказать, каждый день и каждый час в последние как минимум 25 лет, т.е. с того момента, как в России, освободившейся от Красного большевистского Ига, начали проявляться и возрождаться, начали пробивать землю ростки Монархизма. И всё это время мы на своих Крестных ходах, шествиях, молебнах и стояниях, везде несли великий святой Образ Царя Мученика Николая II Александровича . . . .

. . . Я сегодня от волнения как-то не мог заснуть, встал в четыре утра и попытался описать основные наши Крестные ходы за 25-ть лет деятельности Хоругвеносцев. И ничего не получилось. Всё сливается в один Единый Крестный Ход, сливается даже в какое-то единое марево, и вот, мы одни, в жару, дождь, ветер, снег, буран, идем и поем: Богородице Дево, ра–дуй–ся!.. И нет уже различия, где это – в Туле, в Оптиной, в Почаеве, в Святогорской Лавре близ Луганска, в Лавре Троице-Сергиевой и вокруг неё, в Лавре Киево-Печерской, во Пскове, Новгороде и Нижнем, в Ипатьевском монастыре, или в Екатеринбурге, в Алапаевске или на Ганиной Яме, в Киеве на Никольском кладбище у могилы Андрюши Ющинского, или в Переяславле Залесском в Никитском монастыре, основанном Иоанном Грозным или в Даниловом монастыре у могилы недавно умученного за Христа игумена Даниила, или в Цетинье и Остроге в Черногории, или в Беранье и Джурджевых Ступовах в Сербии, или в Румынии в монастыре Николая Угодника, или в Дивеево и Сарове, когда на 100-летие прославления батюшки Серафима шёл трёхсоттысячный Крестный ход с его святыми мощами и вот эта икона Святых Царственных Мучеников шла впереди и обильно мvроточила, и благоухание от нее разливалось далеко по Саровской Серафимовской земле.

– Царь, который меня прославит, того и я прославлю! – эти слова батюшки Серафима совершились прямо в наше с вами время, когда произошло уже церковное прославление всех Новомучеников и Исповедников в земле Российстей просиявших, и среди них, в сонмах мучеников, то есть со своей Церковью и со своим народом Божиим была прославлена и Святая Царская Семья.

Вот, сегодня на проповеди о. Александр сказал, что и нам надо . . . – тут горло мое перехватил спазм, я никак не мог совладать с собой, долго молчал, и чувствовал, сильно чувствовал, как волнение мое передается всем предстоящим сейчас в храме Сошествия Святаго Духа – и наконец, овладел собой и выдохнул:

– Донести свой Крест до конца . . . . Разрешите, братья и сестры, от имени Хоругвеносцев ещё раз поблагодарить Игоря Евгеньевича Смыкова за высокую награду и особо поблагодарить отца Сергия, который действительно, как отец, окормляет и опекает и дает приют Хоругвеносцам, так что и мы сами, и наши Хоругви, и вот эта чудотворная мvроточивая икона Царственных Мучеников много лет находят себе пристанище в его храме. Спаси, Господи, и храни вас всех Господь Бог наш Иисус Христос, чудесное Преображение Которого все мы с вами сегодня празднуем . . .

Так я тогда, в день Празднества Преображения Господня, говорил в храме Сошествия Святаго Духа на Апостолов, говорил дня 19-гго, месяца августа, в лето от Рождества Христова 2016-е . . .

После награждения все мы пошли к бюсту Царя Мученика Николая Второго Александровича и встали там с хоругвями и стягами. Мне Игорь Евгеньевич Смыков передал мvроточивую икону Царя Мученика, чтобы я встал с нею под памятником, и чтобы Православные могли подходить к ней и прикладываться. Было отчётливо слышно, как икона благоухала, да так, что благоухание это разносилось по территории храмового двора. И тут народ Божий пошёл… Все крестились и прикладывались и молились Царю Мученику о помощи и о восстановлении в России Русского Православного Царства. Справа от меня стояла красная хоругвь игумена всея Руси преподобного Сергия Радонежского и красное, сделанное Игорем Игоревичем Мирошниченко, Знамя с Нерукотворенным Образом Господа нашего Иисуса Христа, а слева, сделанное Валерием Александровичем Левченко Знамя Последних Времен, с пятью Ангелами, побивающими богомерзкого Дракона-змея Сатану, закованного в цепи и лежащего под их ногами. Рядом со мной же, держа наш Русский Православный Крест, стоял вручивший мне орден от имени Наградного комитета международной награды общественного признания «Слава России», начальник Войсковой Православной Миссии Игорь Евгеньевич Смыков и все мы стояли, замерев торжественно, и ветер развевал над головами нашими Знамя Последних Времен, а народ Русский Православный всё шёл, и шёл, и шёл, чтобы приложиться к мvроточивой иконе Царя Мученика и попросить его:

– Царь Батюшка, спаси нас, грешных, отжени от нас всех врагов и супостатов, и воскреси, восстанови Россию . . . . .

Святый Царю-Мучениче Николае, моли Бога о нас ! . . .

Господи, спаси Россию !

Глава Союза Православных Хоругвеносцев,

Председатель Союза Православных Братств,

Предводитель Сербско-Черногорского

Савеза Православних Барjактара

Леонид Донатович СИМОНОВИЧ-НИКШИЧ

 
 
l_d_nikshich
15 September 2016 @ 08:04 pm
БИТВА ЗА РУССКОЕ ЦАРСТВО - III (дискуссия о памятнике Ивану Грозному).

Теперь давайте вернёмся к статье Историка искусств, Академика Российской Академии Художеств, зав.отделом Мировой Культуры МГУ Алексея Лидова.
Наш академик пишет: «Между Петром Первым, с одной стороны, и Сталиным с Иваном Грозным, с другой, существует принципиальная разница, смысл которой может быть сформулирован просто: один был жестоким правителем, ломавшим страну через колено, а двое других преступниками иубийцами (Л.Д.С.-Н.), которые не могут быть оправданы никакими реальными или мнимыми достижениями».
Отметим тут это окончание предложения: «реальные или мнимые достижения», т.е. если Пётр при строительстве Санкт-Петербурга загубил очень немалое количество жизней Русских людей, и ценою этой жертвы, всё же Санкт-Петербург построен – это «реальное» достижение. А если Иван Грозный ценою совсем небольших военных жертв построил величайшее государство, присоединив Астрахань, Казань и Сибирь – то это, разумеется, достижение «мнимое», это «достижение преступника».
«Ставить памятник преступнику – это тоже преступление,  - сыплет формулами зав.отделом Мировой культуры, - Ведь через этот памятник преступник оправдывается как герой и прославляется в веках… Таким образом, совершается чёткая подмена в сознании людей».
Неожиданно наш искусствовед начинает писать совершенно правильные вещи: «Станция метро, носящая имя большевика Войкова, принимавшего участие в убийстве царской семьи, многочисленные памятники Ленину, призывавшему «расстреливать попов, чем больше, тем лучше»… во всём этом мы живём целый век…».
Читая этот последний абзац, насчёт Войкова и Ленина, я вспомнил, что актёр Александр Михайлов говорил буквально то же самое. И вдруг мне стало совершенно ясно, что сознание современных людей разделено не два лагеря, а как минимум на три. Несколько упрощая, проявляется вот какая схема насчёт «государственных деятелей» и «убийц».


  1. Государственники. Красные великие государственные деятели: Ленин, Дзержинский, Сталин… «Преступники на троне»: все Русские Цари, и особенно Николай II, которого расстреляли «совершенно правильно».

  2. Либералы-радетели свободы. Великие государственные деятели: Сильвестр, Адашев, Курбский, Пётр Первый, Александр II, Ельцин. Преступники и убийцы: Иван Грозный Сталин.

  3. Монархисты. Великие государственные деятели: все русские князья и цари, особенно же Святослав, Андрей Боголюбский и более всех Иван Грозный. Преступники и убийцы: Курбский, Лжедмитрий, Мазепа, Ленин, Троцкий, Свердлов, Дзержинский и т.д., имя же им легион, а также Горбачёв, Ельцин.

И после того как наложишь эту схему на нашу действительность, ясно видишь, что между собой борются не только коммунисты и либералы, но и в первую очередь и те и другие борются с монархистами, почвенниками, т.е. говоря проще, с Русскими Православными людьми. Да оно и понятно. Ведь и коммунисты, и либералы явления нам совершенно чуждые, явления западные, а монархисты – исконно наше, родное, русское и российское… Явление, во главе которого стоит тот самый пушкинский «Русский дух», который в связи с событиями в Крыму и Донбассе, вновь пробудился в душе Русского человека. И, пробудившись, пошёл по Русской земле. И начал, уже начал, ставить бюсты и памятники Русским Князьям, Царям и Царицам. И скоро поставит в Орле и Александрове, в Ярославле, Любиме и Вологде – памятники самому великому и самому Православному из них – создавшему Россию Первому Русскому Царю – Иоанну IV Васильевичу Грозному…
Но вернёмся к писаниям господина Лидова.
«…На днях на улице, - пишет далее академик РАХ, - я купил популярную книжку, которая сейчас продаётся практически везде (и явно успешно) – называется «Иван Грозный» из серии «Российские князья, цари и императоры». И был поражён, не обнаружив в книге разделов, посвящённых опричнине и массовому террору (курсив мой – Л.Д.С.-Н.), текстов про разорение и уничтожение  Новгорода.
Таким образом, из Ивана Грозного ненавязчиво, путём исторических изъятий, делают «правильного» государственного деятеля, положительный миф, которым нормальный россиянин (Л.Д.С.-Н.) в принципе может гордиться.
Иными словами, - продолжает академик, - происходит попытка сначала академической, потом народной, а потом в замысле определённых сторонников (читай, прежде всего, Хоругвеносцев - Л.Д.С.-Н.) и православной канонизации (напомню, что в некоторых общинах и сейчас нелегально (??? - Л.Д.С.-Н.) существуют так называемые (??? - Л.Д.С.-Н.) «иконы» Ивана Грозного…».
Надо сказать, что в статье Алексея Лидова затронут огромный ряд вопросов духовной жизни как всего Русского народа, так и некоего пласта духовных устремлений Русского Православного люда. Но чтобы понять эти устремления и их причины, необходимо не просто сидеть на академических кафедрах и выступать на университетских конференциях, а изучать эти духовные поиски, окунувшись в саму гущу простого Русского Православного народа. Там, и только там, можно увидеть и понять, почему народ любит Царя Иоанна Васильевича Грозного и почитает его как Святого. Надо поездить по России, походить многокилометровыми – по 30-40 километров и более, многотысячными, Крестными ходами, такими как ночной Екатеринбургский Крестный ход на Ганину Яму, как Крестный ход из Дивеева в Саров и обратно с мощами батюшки Серафима, надо увидеть этих Русских Православных людей, молодые семьи с детьми, стариков, военных, монахов, странников, блаженных, священников и мирян, чтобы почувствовать себя частью этого мистического целого -  под названием Святая Русь, чтобы хотя бы отдалённо понять, что такое вообще Россия Православная, и почему Русский народ сразу и без сомнения в своё время признал святость не только Царя-Мученика Николая II Александровича, но и святость Царей Иоанна Васильевича Грозного или Павла I.
Самое интересное, и самое ужасное для профессоров, академиков, историков искусств и заведующих отделов рафинированной Мировой культуры является то, что – о, ужас! – Русский народ действительно любит Царя Иоанна Васильевича. И не в последнюю очередь он любит его потому, что сам Царь любил простой Русский Православный народ. Любил петь в хоре «на крылосе» церквей и соборов, сам вникал в ход и сущность богослужения, и, будучи удивительно художественно, именно художественно, одарённым человеком, писал богослужебные стихиры, которыми позже восхищались русские композиторы, в частности Свиридов, который интерпретировал их для пьесы Алексея Толстого «Смерть Иоанна Грозного», идущей в Малом театре. Об этом в своём видео-интервью  проникновенно рассказывает артист Александр Михайлов, играющий роль Царя Ивана… Я смотрел это интервью, читал статью Алексея Лидова, и вдруг окончательно понял, что, да, действительно, интеллигенция в России радикально разделена, применяя терминологию XIX века, на космополитов западников и почвенников-славянофилов. И так было всегда. Так было и во времена Царя Иоанна. И все эти Адашевы, Сильвестры, Курбские и пр., все они и были «западниками» тех времён. А Царь, как и его духовный отец Митрополит Макарий, был самым настоящим почвенником и государственником, был создателем и устроителем той Самодержавной России, того Идеального Православного Царства, о котором всегда мечтал, и которого духом своим чаял Русский Православный народ. Чаял и чает сегодня, и это его чаяние, как я уже писал, можно воочию увидеть на Крестных ходах, идущих на Святой Руси во имя Господа нашего Иисуса Христа, Пресвятой Богородицы и всех святых в земле Российской просиявших…

Глава Союз Православных Хоругвеносцев , Председатель Союза Православных Братств, представитель Ордена святого Георгия Победоносца и глава Сербско — Черногорского Савеза Православних Барjактара

Леонид Донатович Симонович — Никшич

 
 
l_d_nikshich
05 September 2016 @ 10:12 pm
Хоругвеносцы празднуют День рождения Царя Иоанна Васильевича Грозного и вручают награды.